– Вашим конкурентом, – добавил Лауринь.
– В одиночку скучно, – дернула я плечом.
Лауринь хотел сказать еще что-то, но тут толпа впереди всколыхнулась и раздалась. «Держи, держи!» – раздавались крики. Также орали «с дороги, затопчет!», «спасите!», «караул!» и почему-то «пожар!».
– Что там такое? – нахмурился капитан. Меня это тоже интересовало.
Ответ мы получили через несколько секунд: прямо на нас вылетел вороной конь, весь в пене, дико косящий глазами и уже не ржущий, а визжащий. Несколько хорошо одетых горожанок шарахнулись в стороны, чудом не попав под копыта. Конь метнулся в переулок, но тот оказался перегорожен телегой, повернулся на месте – поводья волочились по земле, – всхрапнул и ринулся дальше.
– Лауринь, только не геройствуйте! – это я говорила уже пустоте.
Буланый чаррем в два прыжка нагнал вороного – когда нужно, эти кони умеют с места развивать приличную скорость, – загородил ему дорогу. Вороной заметался, но никак не мог сообразить, как обойти буланого. Лауринь соскользнул с седла, попытался перехватить поводья, но конь попятился, встал на дыбы, молотя воздух передними ногами… Если я что-то понимаю в лошадях, бедолага был напуган до крайности, и сейчас любого приблизившегося к нему расценивал как злейшего врага. Капитан кинулся чуть не под копыта – вокруг дружно ахнули – сумел-таки схватить поводья, принудил вороного опуститься на все четыре ноги. Тот храпел и дрожал всем телом, порывался снова сорваться в бега, но Лауринь держал крепко. Он перехватил вороного – теперь я разглядела, что это вейрен, – под уздцы, огладил, успокаивая, потом гаркнул на всю улицу:
– Чей конь?
Добрые горожане заозирались, но хозяина что-то не находилось.
– Я спрашиваю, чей конь? – повторил Лауринь, хмурясь. И немудрено, этот перепуганный красавец мог покалечить уйму народу! – Что, никто не знает? Кто-нибудь видел, откуда он мчался?
– Я видел, я! – вылез из толпы мальчишка, один из тех обитателей улицы, которые всегда все видят и всё знают о происходящем в городе и обожают оказываться в центре внимания.
– Так говори, – велел Лауринь, а мальчишка принялся ковырять мостовую мыском разношенного драного ботинка.
– Говори, парень, – я подъехала ближе и кинула мальчишке пару риссов. – Только не ври.
– А зачем мне врать? – резонно спросил он, поймав добычу на лету. – Сижу я это на площади у фонтана, приятеля жду, а тут слышу – неподалеку криком кричат! Что, думаю, за притча? Ограбили кого или прирезали? – малец шмыгнул веснушчатым носом. – Побежал смотреть, а тут конь! Я чуть под копыта не угодил! Ну, думаю, потеха, так досюда за ним и бежал!