Но там, где группируются люди, почти всегда неизбежны разногласия, многие друзья Сиволота далеко не возвышенно, а по‑своему, вполне земно и меркантильно, воспринимают его идеал.
Поэтому возникают конфликты, Сиволот бежит от своих друзей, пытается претворить в действительность намеченный идеал, не меняя страны обитания.
Изучая доступные ему по издававшимся брошюрам труды факиров, он пытается у себя на родине подражать им.
Но и тут его подстерегают разочарования.
Он вдруг осознает себя обманщиком — деревенским фальшивым целителем, вроде осмеянной им бабки Феклы.
Вторая попытка все же идти в Индию, опять с теми же отвергнутыми ранее друзьями, не может не кончиться крахом.
Единственным неизменно верным, надежным другом остается лишь лошадь Нубия, в полуподыхающем состоянии купленная на живодёрне, вылеченная и источающая неимоверные потоки любви и сострадания ко всему живому, что в сострадании нуждается.
Экстремальное состояние — война — выявляет с особой резкостью душевное несоответствие Сиволота с его друзьями‑спутниками.
Герой романа понимает, что спутники не только опошлили его идеал, но что они необыкновенно вредны даже в той и без их присутствия достаточно мерзкой жизни, от которой он мечтал уйти в Индию.
Осознав вредоносность своих бывших друзей, герой приходит к выводу, что его прямая обязанность их уничтожить.
Если и не он их породил, а то общество, которое само по себе непереносимо, то он, Сиволот, виновен в расцвете их подлости, во всяком случае, ему так кажется.
И вот он решает, что обязан убить их…
На этом роман обрывается.
Позволив себе цитировать третьих лиц, я сознательно не процитировала ни одной страницы, ни даже абзаца ни из одной из предлагаемых читателю трех частей незаконченного автором романа.
Читателю самому предстоит повнимательнее вчитаться в это произведение, так по‑разному оцененное современниками автора, которых, как и его, уже нет в живых.
Теперешний читатель, несомненно, найдет в этом романе, кроме его историчности, то, что с более чем полувековой дистанции покажется ему, возможно, близким, а возможно, и причудливым. Ведь всякое истинное литературное произведение может быть написано только тогда, когда оно писалось. Но следующие поколения не могут не читать его по-современному.
Тут, не погрешив против истины, можно заверить читателя, что при всей причудливости фабулы исторические бытовые детали даны автором необыкновенно точно.
В романе — одна из самых старых тем литературы — путешествие.
Путешествие всегда обновляет восприятие человеком жизни.
Всеволод Иванов путешествовал не только фантазируя и сочиняя прозу, но и реально.