— Мне вот что любопытно, Степан, — глядя куда-то в розовеющую даль, и теребя мочку уха, задумчиво произнес Куница. — Как думаешь: обычные люди в этом мире еще остались? Если вообще когда-то были…
— Ну, ты и спросил, — с ленцой ответил побратим, неспешно переворачиваясь со спины на бок. — Это напоминает мне байку о щенке, который случайно забрел на птичий двор и решил: что весь мир заселен одними курами…
Над степью всходило солнце, ощупывая лучами сваленные в кучи волчьи туши.
Призрак — то ли усердно изображал лошадь, то ли и в самом деле пасся, смачно хрустя перезрелой травой.
Крепко израненный волкодлаком, вахмистр Болеслав дремал, а оба смертельно усталые побратимы возлежали подле небольшого костра, и сил у них оставалось как раз на такие заумные и неспешные разговоры.
— Ничего не могу сказать о щенке, — не дал сбить себя с толку Тарас. — А я, так точно не на свою территорию забрел.
— Да, ну? — поддел его белобрысый. — А говорил, что здешний уроженец. Из Михайловки, кажись?
— Брось ерничать… Мне не до шуток. Ну, посуди сам. Двадцать лет все вокруг было ясно и понятно, как божий день. И вдруг, жизнь, словно с цепи сорвалась. Да все кувырком… Куда не глянь — сплошная нежить, да нечисть: домовые, лешие, оборотни, чародеи…
— Я пока еще только ученик… — не преминул уточнить, с легким вздохом сожаления, побратим. — Для того, чтобы войти в настоящую силу, не менее ста лет прожить надо.
— Не важно, — отмахнулся Тарас. — Опять же — призраки, архангелы…
— Архангел только твоему отцу являлся, — скрупулезно заметил Степан. — Да и то: если сон не врет…
— Да какая разница?! — возмутился Куница. — Не цепляйся к словам! Будто ты не понимаешь, к чему я веду?
— Отлично понимаю, — проворчал Степан, и, поскуливая от удовольствия, принялся чесать заживающий бок. У оборотней раны затягиваются во много раз быстрее, чем у обычных людей, но и зудят при этом совершенно нестерпимо. — Поэтому и не соглашаюсь с тем, что раньше все было нормально, а теперь — шиворот навыворот. Скорее, наоборот — о, непутевый внук ведуньи… Это ты был слеп и глух, а теперь, благодаря какому-то событию, или случайности — неожиданно для самого себя начал прозревать.
— Хотел бы я знать, что это за событие, — огрызнулся Тарас. — Чтоб отблагодарить, как следует!
— Могу объяснить, — голос у вахмистра был под стать клекоту беркута, гортанный и хриплый.
— Сперва, друг мой, — первым отозвался Степан, — объясни нам, кто ты сам таков будешь и откуда взялся? За помощь, конечно, огромное тебе спасибо, но хотелось бы подробностей.