Киреев разглядывал Илью в упор, не скрывая неприязни. На его лице сквозило выражение, в равных пропорциях состоящее из отвращения и презрения. А какие еще чувства у здорового оперативника мог вызывать этот жалкий, трусливый наркоман, обделавший собственные штаны?
Выражение лица Стулова было сложнее. В нем присутствовало что-то наполеоновское, и именно эта торжественность, как ни странно, вызывала чувство сильного презрения к этому человеку.
— Ну как, созрел? — поставив под стол пустую бутылку, Стулов пододвинул к Илье листки с признанием.
— Я не стану ничего подписывать. — Илья сказал эту фразу ровным голосом, из которого исчезли все малейшие намеки на дрожь.
После этой фразы в глазах Киреева как будто бы промелькнул слабый интерес. Как если бы он сказал: надо же! Однако Киреев молчал.
Стулов же, напротив, разозлился. Он не ожидал такого поворота. Вся торжественность слетела с его лица, и оно в одно мгновение сделалось озлобленным лицом хищника.
— Что ты сказал? — процедил Стулов.
— Я не стану ничего подписывать, — спокойно повторил Илья. — То, что вы делаете, незаконно. Вы за это ответите.
Лицо Стулова медленно стало покрываться красными пятнами.
— Ах ты гнида! — заорал он. — Да я тебя сейчас раком поставлю! Сука!
Схватив бейсбольную биту, он несколько раз врезал ею Илье по коленкам. Послышался хруст ломающихся костей.
И все началось заново.
Илью били ногами, битой, потом опять ногами. Потом пили водку, сидя на перебитых ногах. Когда Илья отключался, его приводили в сознание.
— Знаешь, для чего нужен кипятильник? Надевается на член. А потом включается в сеть. Милицейский способ приготовления хот-догов. Будешь хот-дог?
Большой кипятильник, предназначенный для ведер, был извлечен из шкафа. Под объективом видеокамеры оперативники брезгливо начали стягивать с Ильи джинсы.
В этот момент дверь отворилась, — и в кабинет вошел старший оперуполномоченный капитан Горохов. Увидев происходящее, капитан поморщился:
— Это еще что за бардак?
При появлении капитана оперативники прекратили стягивать джинсы, вернулись к столу, и Киреев разлил водку. Брезгливо морщась, Горохов перешагнул через валяющегося Илью и тоже подошел к столу.
Он выпил, не закусывая, потом взял бумаги с признанием.
— Это у нас кто такой? Наркоша?
Пробежав глазами написанное, Горохов бросил листки на стол и сердито посмотрел на оперативников.
— И чего вы телитесь? Он же героинщик. Так, Степан, приготовь-ка нам дозу.
Стулов поднялся и вышел из кабинета. Горохов принялся распекать Киреева.
— Сколько раз повторять можно — вначале дело. Вам его подпись нужна или что? Возьмите подпись, а потом можете хоть в задницу трахать, — с тихой яростью и видимым отвращением к Кирееву произнес Горохов.