— Верно. Только удивительное дело - убила мужика (честь и хвала ей за это), а потом взяла и позабыла о такой мелочи? Свято была уверена, что лишь оглушила его легонько, после чего укатила в Краков. В полиции ей никто не поверит!
— Но ведь она в Краков и вправду укатила, — заметил Витек, помолчав. — Говорят, хотела в актрисы податься. Может, притворяется? Или, думаешь, из нее приличная актриса получилась бы?
— Черт ее знает, — вздохнула я. — Ладно, будем надеяться на Гурского. Уж он-то вытянет из нее все подробности. А уж за себя я ручаюсь — обязательно выжму из него все до капли.
А у Гурского началась горячая пора. Все вдруг сами заговорили. Первым раскололся Кшись. Как оказалось, с него-то все и началось. Решив припереть компьютерщика к стенке, я поехала к нему домой.
Кшись открыл дверь с радостным выражением на лице, но, увидев меня, тут же скис.
— Что случилось? — невинно вопросила я и, не дожидаясь приглашения, нахально переступила через порог. — Кого это ты ждал? Уж явно не меня. Доминика собиралась зайти или Холера... то есть Ева Бучинская?
— О господи! — Кшись поежился. — Не к ночи будет помянута! Если б я подумал, что это Ева, выскочил бы в окно!
Кшись прошел за мной в комнату. Вот и тема для беседы появилась, о Доминике можно больше не упоминать.
— Не хочу язвить, но, как мне кажется, твои чувства к Еве несколько переменились.
Кшись не был молчуном, не замыкался наглухо в себе, в то же время и болтуном назвать его нельзя. Воспитанный молодой человек. Но тут он просто взорвался.
— Слава богу, что вы об этом заговорили. Я скотина и свинья! И круглый дурак. Дебил, сопливый мальчишка! Козел, кретин, блохастый осел! Что вы будете пить?!
— Минеральную воду, пожалуйста. Что это ты ударился в самокритику?
— Не заслужил, что ли? Дайте мне в морду, перед вами я тоже виноват!
— Что-то не хочется. Без газа!
— Ах, без газа.... Пожалуйста. Я ведь вам навредил, дурака свалял! Позволил этой медузе охмурить меня. Перья распушил, хвост расправил и давай пыль в глаза пускать. Да что объяснять, уж вы-то разных ослов в жизни навидались, наверное.
Воду я все-таки получила. Только не скоро. С бутылкой в руке Кшись метался по своей жилплощади. Ненависть к самому себе, ярость, унижение и раскаяние, все смешалось. Клял себя за предательство, за то, что выдал наш секрет.
— Прекрати истерику, — потребовала я. — Не ты первый, не ты последний пал жертвой коварства. Я уверена, она специально к тебе подкатилась. Что это ты все шастаешь к пану Теодору и ко мне? Эротика тут явно ни при чем, какова же твоя цель? Просто из чистого интереса ей захотелось узнать...