Оставалось проделать относительно короткий путь от Ранчо – негласно признанной всеми воюющими сторонами нейтральной территории для встреч торговцев, полевых командиров, а иногда и политиков Леса и Периметра – до Гнилого Дупла – лабиринта скальных пещер, вход в который открывался сразу за Мостом. Дупло почиталось местом гиблым, и только отчаянной смелости народ набирался духу (и виски) отправляться в это место. Дурной славой оно пользовалось уже тогда, когда на Ранчо Чудака каждый week-end бушевала ярмарка. Люди и аборигены вперемежку толклись в торговых рядах, фокусники Зеленого Народа на каждом углу ублажали нехитрую публику нехитрыми своими номерами и в окрестные заросли выбиралась на пикники молодежь. Боже, неужели все это когда-то было?
Так вот уже тогда за Гнилым Дуплом шла плохая слава. В его переходах, по слухам, сгинуло немало душ, а если кому случалось приволочь из темных пещер какую-нибудь диковину, за лучшее считалось зарыть находку на Кладбище Нехристей, от греха подальше. Много там всякого находили – рассказывали, что это со времен Империи сохранились там то ли склады, то ли лаборатории... Но, что все знали достоверно, счастья себе там никто не нашел. Фольклор на эту тему был обилен, но слабо известен за пределами Гринзеи. Так что для того, чтобы лезть в эту дыру надо было иметь очень веские причины. У Барсука они были. Против воли Поставщика не попрешь. И вот сейчас он сидел на с виду трухлявом стволе обрушившегося с год назад Каменного Дуба, созерцал прекрасный, как всегда в это время года, закат и время от времени посвистывал в инфразвуковую свистульку, подзывая проводника. Не настолько он был глуп, чтобы обойтись без помощи Старого Ахиллеса.
Вообще говоря, трудно было представить себе что-нибудь более нелепое, чем бодрый толстячок в пиджаке, расцвеченным крупной клеткой, восседающий у двух здоровенных ящиков, поверх которых громоздилось еще нечто плоское и прямоугольное – шесть футов на четыре, упакованное в мешковину, среди руин города-призрака, зарастающего ядовитыми лианами, и на склоне дня дующего в идиотский свисточек. Единственное, что в этом персонаже гармонировало с декорациями джунглей, так это его невероятной расцветки галстук. Звезда уже коснулась нижним обрезом своего диска мглистого горизонта, когда на свист Барсука вылезла из кустов мохнатая древесная собачка и, подбежав к владельцу «Рая грешников», живейшим образом заинтересовалась его левой штаниной. Проводить время в обществе этого четвероногого вовсе не входило в планы Барсука и он сурово цыкнул на осмелевшую тварь. Та оскорбилась и, совсем как земные ее прототипы, задрала заднюю лапку и оросила брюки предпринимателя едко пахнущей, изумрудного цвета струей. Джунгли явно утратили остатки уважения к людям Периметра.