Даже во сне меня преследовали две грустные мысли. Ричард никогда не станет моим — была первая из них. И вторая — несмотря на всю свою привлекательность, Эдуард Ланкастер для меня пустое место. Я не могла сказать, что он мне нравится, хотя причин зародившейся антипатии я не понимала.
Наши покои подобно дуновению свежего ветерка наполнила надежда. Когда мы уже совсем было отчаялись, Маргарита Анжуйская согласилась встретиться с графом. Если бы она вступила с ним в альянс, к концу года мы уже могли бы оказаться на палубе корабля, плывущего к берегам Англии. Но королева подтвердила свою репутацию мстительной особы и продержала нас в напряжении до позднего вечера. Усталые, но исполненные решимости выжать из этой ситуации все, что только возможно, мы вошли в зал, где она нас ожидала. Людовик также был там, готовый уладить непредвиденные неурядицы.
Мы с графиней шли впереди и, приблизившись к Маргарите, вновь присели в глубоком реверансе. Француженка, как и в прошлый раз, восседала на троне, и на ее застывшем лице не было и тени улыбки. На наше приветствие она ответила едва заметным кивком и движением руки.
Поднявшись с коленей, мы отступили назад. Что ж, пока все шло по плану. Следующими были Изабелла с Кларенсом. Маргарита едва взглянула на них, раздраженно отмахнувшись и давая понять, что они должны как можно скорее убраться из ее поля зрения. Прежде всего ее интересовал стоящий рядом с Людовиком граф Уорик, объект ее ненависти. Отец был облачен в роскошный, но строгий черный бархатный костюм. Последние лучи солнца играли на драгоценной броши, украшающей его берет.
— Может, не надо? — усомнилась мама, увидев все это великолепие.
Но отец был непреклонен.
— Я попрошу у нее прощения, раз уж у меня нет выбора, но не как нищий или простолюдин. Моя семья ничем не уступает ее собственной.
— Маргарита дочь короля, — укоризненно произнесла графиня, хотя я видела, что она даже не надеется переубедить супруга. — Король Рене…
— Король Рене ничего собой не представляет и полностью зависит от милости Людовика, — отрезал граф.
Мама признала поражение и отступила.
— Постарайся не дать ей понять, что ты считаешь ее ниже себя, — лишь попросила она.
Я затаила дыхание. Мама, кажется, тоже. Людовик остановился, но отец продолжал приближаться к Маргарите. Перед ее троном он низко поклонился, а затем встал на колени. Склонив голову, но держа спину очень прямо, он ожидал приговора королевы. Я беззвучно выдохнула. Всего несколько мгновений должны были решить нашу судьбу. Вдруг в полной тишине раздался звук быстро приближающихся шагов. Людовик гневно нахмурился, возмущенный столь бесцеремонным вторжением. На возвышение, на котором восседала Маргарита, шагнул молодой человек, которого мы видели в библиотеке. Его одеяние было таким же изысканным, как и в прошлый раз. Опустившись перед матерью на колено, он быстро, но почтительно поприветствовал ее, а затем занял место рядом с королевой и окинул взглядом нашу небольшую группу. Одну руку он опустил на эфес меча, а другой оперся на резную спинку трона. Королева продолжала хранить молчание. Унизанная перстнями рука принца скользнула на подлокотник трона, и, склонившись к уху матери, он что-то прошептал. Очень бледная и абсолютно неподвижная Маргарита по-прежнему не проронила ни слова, не удостоив ответом даже своего сына.