220 дней на звездолете (Мартынов) - страница 111

Шла извечная, повторяющаяся на всех небесных телах, несущих на себе жизнь, борьба за существование…

Шло время.

Фобос опустился еще ниже, и тень скалы накрыла неподвижно стоявшую у ее подножия белую машину, изготовленную за много миллионов километров отсюда, на далекой Земле.

Камов поднял голову и сказал: «Прощай!»…

Этим словом он подвел последний итог своей жизни, которую мысленно пережил еще раз за эти часы. Его лицо осунулось и постарело. Глубокие морщины, которых не было раньше, легли у краев губ, по-прежнему твердо и упрямо сжатых.

— Прощай!

Впереди близкая и неизбежная смерть. Ничто не может предотвратить ее.

Нет никакой надежды…

* * *

Вездеход медленно шел по своему старому следу. Не было звездолета и некому было дать радиомаяк. Камов решил вернуться туда, где стоял его корабль. Завтра, при свете дня, он осмотрит место старта, чтобы увидеть, какой след оставила взлетающая машина. Это было важно для расчета механизма, который он хотел предложить вместо во многих отношениях неудобных колес. Давно задуманный проект он не только не записал нигде, но и не говорил о нем никому. Значит, надо изложить его на бумаге, чтобы ценная мысль не погибла вместе с ним. Вездеход он поставит возле воздвигнутого ими обелиска, и его сразу найдет следующая экспедиция. А в нем найдут и его — Камова — предсмертное письмо.

Вторичный полет на Марс состоится, вероятно, через два или три года. В сухом климате вездеход нисколько не пострадает за это время. Им можно будет пользоваться, переменив только аккумуляторы.

Камов изредка зажигал прожектор, проверяя правильность направления. Часто пользоваться светом он не хотел, боясь привлечь этим блуждающих кругом зверей.

Скалы, на которых он провел столько мучительных часов, давно скрылись за горизонтом. Кругом расстилалась равнина. Камов впервые находился на ней в ночное время. Над головой ярко сверкали звезды. При их свете он плохо различал дорогу, едва намеченную следами гусениц. Потерять этот след было равносильно тому, чтобы оставить всякую надежду отыскать обелиск в песчаных просторах.

Он вел вездеход на самой малой скорости. Спешить было некуда: до восхода солнца было еще далеко.

Запас сжатого кислорода в резервуарах машины был настолько велик, что Камов был обеспечен воздухом по крайней мере на две недели. Энергии аккумуляторов хватило бы на сорок часов непрерывного движения с максимальной скоростью. Продукты питания можно взять на звездолете Хепгуда, если, конечно, удастся найти его, но Камов был уверен, что сумеет это сделать.

Таким образом, он может прожить около двух недель, пока не иссякнут резервуары. Мысль о самоубийстве даже не приходила ему в голову. Подобный способ кончать жизнь всегда казался ему пределом малодушия. На американском корабле должна найтись бумага. Работы хватит на всё оставшееся ему время. Он может и должен записать в наследство своим преемникам — продолжателям его дела — все свои мысли, все расчеты космических перелетов, которые он намечал для себя.