- Догадываюсь, - возразил водила.
- Так какого хрена?
- А чо делать? Один хрен эта гнида без денег машину не выпустит.
- Ну, придумаем что-нибудь. Можно, например, домой позвонить, чтоб выслали денег.
- Ты за какие шиши звонить собираеш-си!? – слегка повысил голос водила.
- У Кости тут баба знакомая живёт.
- Где?
- А хрен его знает! – упавшим голосом возразил Жорка. Дело в том, что они с Сакуровым узнали только номер телефона его однокашника.
- Ну вот, позвонили! – плаксиво резюмировал водила.
- Может, в милиции подскажут? – неуверенно предложил Жорка.
- Ага! – злорадно воскликнул водила. – Мало ты получил в этой милиции?
- Чёрт! Что же делать?
- Завтра рассчитаемся, - встрял в переговоры Сакуров. – Одну газовую пушку я спрятал в сточную дырку возле машины.
- Иди ты! – дружно ахнули Жорка и Николай.
– Так давай, попробуем её достать прямо сейчас! – шёпотом предложил Жорка. – Фигли нам ждать до завтра? Достанем и толкнём этому упырю…
Жорка мотнул своей контуженой головой в сторону охранника, всем своим видом изображающим живой коммерческий интерес к возможной сделке.
Сакуров и сам подумывал о том же, но не хотел говорить раньше времени. Теперь, когда речь зашла о продаже грузовика, время пришло. Можно было взять пистолет (если, конечно, и его никто не спёр) и попробовать поторговаться с тем же охранником. То есть, попросить у него разрешения выкатить грузовик и немного денег на бензин. Ну, и чтобы осталось хотя бы на хлеб. И всё по размышлению Сакурова выходило хорошо (за исключением такого расклада, когда пушку кто-то мог уже спереть), но его смущало одно обстоятельство, из-за которого он и предлагал отложить дело до завтра. Дальний родственник тоже имел в виду это обстоятельство. То есть, заворожено на него пялился. А именно: на надпись, гласившую, что после закрытия рынка его территория охраняется собаками, за поведение которых администрация коммерческого предприятия ответственности не несёт.
- Ну?! – нетерпеливо переспросил Жорка.
- Ты сюда посмотри, - дёрнул его за пустой рукав Николай. Жорка повёл взглядом по сторонам, некоторое время шарил им по обшарпанному забору ещё советской покраски, по мощёному подъезду и хилым деревцам, насаженным вдоль него. Затем посмотрел наверх, на мрачное северное небо, обещавшее то ли очень холодный дождь, то ли очень мокрый снег. И лишь потом заметил надпись, намалёванную в таком месте, чтобы её мог освещать фонарь, поставленный у служебного входа.
- Чёрт! – прокомментировал он надпись.
- Я слышал, нынешние хозяева рынков собак своих на бомжах тренируют, - подал голос Николай, стуча зубами от холода, голода и жестокого похмелья. Ну, и контузия от милицейской дубинки сказывалась.