— Тебя, дочка, звери могли растерзать.
— Это ж волчья стая!
И тогда я испугалась».
«Бедная Зойка…» — Есет кладет на колени письмо, смотрит на тлеющий закат.
Вдали взлетает вражеская ракета. И брызги зеленых огней кажутся Байкодамову волчьими глазами.
Он перелистывает страницы письма, находит то место, где Зойка пишет о нем:
«Когда в школе узнали, что ты награжден орденом Красной Звезды, то все обрадовались и решили на комсомольском собрании прочесть твои письма к товарищам. Это был незабываемый вечер. Ты так хорошо описал подвиги прославленных разведчиков Синенко, Брагонина, Коренихи, все слушали с большим вниманием. А когда Ленька читал о том, как пробираются разведчики через линию фронта и как они действуют в тылу врага, многие плакали. Есет! Наша комсомольская организация гордится тобой. Ты — герой, не боишься никаких трудностей. Мы будем равняться на тебя!»
«Нет, Зойка, я далеко не герой, равняться на меня не следует…» — качает головой Байкодамов. На душе у него осадок горечи, чувство неудовлетворенности и тревоги.
Четыре вылазки кончились неудачно. Разведчикам не помогла ни дымовая завеса, ни смелый бросок через колючую проволоку с помощью плащ-палаток, ни внезапный налет на пулеметное гнездо. Не смогли они бесшумно проделать проходы в проволочных заграждениях. Едва потемнеют овраги и гряду высот окутают сумерки, противник устраивает засады, усиленно освещает местность ракетами. Малейший шорох, подозрительный куст в нейтральной зоне вызывают огневые налеты.
— Разведка — это терпение, — ободряя гвардейцев, часто говорит лейтенант Синенко.
«Все это правильно, — про себя рассуждает Байкодамов. — Но только и терпению приходит конец. Стыдно после ночных поисков возвращаться с пустыми руками».
Похудел и осунулся Брагонин. У Коренихи под глазами появилась синева. Не играет Солбиев с Прохоровым в домино… Забыты шахматы. Хмурый Абашидзе точит кинжал и тянет без конца одну и ту же песню.
— О чем поешь?
— Понимаешь… на Кавказе молодая лошадка бегает по горам…
— И долго она будет бегать?
— Пока «языка» не поймаю, — не глядя на Байкодамова, отвечает Абашидзе. И снова поет и точит.
Байкодамов слышит, как скрипят деревянные ступеньки. Не оборачиваясь, он знает — это поднимается Корениха, а за ним не идет, а взлетает по лесенке бывший матрос торгового флота — Жигалко.
— Ты что, Есет-кисет, нос повесил?
— Я? Нет… А вам, Остап Корнеевич, привет от комсомольцев.
— Привет? — удивляется Корениха. — От каких комсомольцев?
— Я написал о вас своим школьным друзьям…
— Наверное, так расписал, дай боже!