— Веселый парень твой Корвет… — проронил Север задумчиво. — Сдается мне, что он в прошлом не обычный морской пехотинец, а личность покруче…
— Я тоже так подозреваю, — согласился Влад. — Ведь все мои сведения о нем — это его собственные рассказы о себе, то, что он выкладывал проституткам, случайным знакомым в кабаках и вообще кому попало. Похоже на отработанную легенду, призванную скрыть истинное прошлое человека.
— Да, похоже… — Север немного помолчал, затем словно встряхнулся. — А знаешь, мы с тобой увлеклись. Ведь нас в первую очередь интересует отнюдь не Корвет, а Газават. Кстати, откуда у него такая кличка?
— А… Это тоже началось до моего появления здесь. Еще при Горбачеве и его вонючей «перестройке». Тогда город казался лакомым куском: работали предприятия, способные, как представлялось, приносить хорошую прибыль, и вообще виделись перспективы. Город начали прибирать к рукам кавказцы. И прибрали бы, не появись Газават. Правда, в те времена он носил еще пусть уважительную, но довольно мальчишескую кличку Боец. Отчаянный был малый, чуть что — сразу пускал в ход кулаки, а они у него пудовые. Так вот, черные сильно теснили местную братву, которая к тому же никак не могла договориться между собой и выступить единым фронтом. Джигиты уже, можно сказать, праздновали победу. И вдруг приезжает Боец. Он здешний, родом отсюда, всех тут знал и его все знали — гремел, как первый кулак города. А вернулся он с отсидки, где тоже отнюдь не в «петухах» и даже не в «мужиках» ходил. Вот и представь себе: в разгар боевых действий против черножопых у «коренных» городских бандитов появляется настоящий духовный лидер: молодой, но уже крупный уголовный авторитет, сам из местных, то есть свой в доску, к тому же сильный, энергичный, остервенело храбрый и обещающий поддержку ведущих воров в законе всем, кто пойдет за ним. Естественно, за ним пошло большинство местных бандитов. Редких недовольных из «славян» он легко ликвидировал. А затем объявил джигитам «славянский газават». И взялся за них очень круто: парни Бойца расстреливали на улицах города всех мужчин кавказской внешности независимо от их национальности или принадлежности к бандитским структурам. Конечно, кавказцы дрогнули: ведь как ни пляши, а черную рожу деньгами не прикроешь. Вскоре джигитов в городе не осталось вообще: бежали. С тех пор бывший Боец носит гордую кличку Газават. Правда, с кавказцами он примирился и, по слухам, теперь даже весьма широко сотрудничает с ними. Их примирили воры в законе на особом, специально посвященном Бойцу и черным региональном «сходняке». Однако славное имя Газават за Бойцом сохранилось.