«Образцовая семейка! Дочка мамы стоит! Интересно, приготовил ли мне что-нибудь папочка?»
Но зачем, зачем Лера это сделала? Из вредности? Вряд ли. Из вредности она могла просто спалить квартиру. Нет, здесь что-то другое, тоньше. Пошевелив мозгами, Сергей пришел к выводу, что все наверняка упиралось в деньги. Кузьмин словно услышал нравоучительный, с металлом голос Леры: «Ты отказался от моих денег… Так будь последовательным. Оставь коллекцию дома. Возьми свои картины и попробуй продать их. Вот мы и посмотрим, на что ты годишься. Но, предвидя результат, я говорю тебе: униженного, я буду любить тебя еще больше…»
Унижения Кузьмину ни при каких условиях было не избежать. Уж он-то прекрасно понимал, что продать (выгодно продать!) картины художника, имя которого никому не известно, не то что в Европе, а даже в Питере — невозможно. Будь он хоть трижды талантлив. Нужна раскрутка, реклама. А это большие деньги, которых у него нет и которыми рисковать для него никто не захочет. Так что во избежание разорения и душевных травм лучше даже не пытаться продать картины.
Варшава встретила их проливным дождем. С длинного моста через Вислу можно было разглядеть словно подернутые кисеей небосребы из стекла и бетона (Нью-Йорк, да и только!), за которые цеплялись облака. Среди небоскребов скромно затерялась знакомая московская высотка. По скоростной автомагистрали, пересекающей столицу, они проскочили почти весь город. Было такое ощущение, что водитель вошел в раж и решил до самой немецкой границы никаких остановок не делать. Но это было только ощущение и только у Кузьмина.
Они свернули (уже в Новом городе) на улицу, название которой было для Сергея почти родным — Костюшко. В Питере на улице с таким же названием жили его знакомые. На Костюшко находилась гостиница, в которой для них и для минчан были забронированы номера.
Оглоблинцев никто не встречал — все минчане разбежались по Варшаве. Время еще было не позднее, только начинало вечереть. Еще работали музеи, еще можно было успеть в театры. Сами оглоблинцы уже никуда не успевали «благодаря» Кузьмину. Но зла на него никто не держал. Зло держали на таможенников. И было смягчающее обстоятельство — дождь, который и не думал прекращаться. Минчане, предпочевшие прогулку прочему времяпрепровождению, наверняка не раз пожалели, что не остались в гостинице. Под таким дождем не очень-то погуляешь по Старому городу, глазея на замки, дворцы и костелы.
И все же, разместившись, часть оглоблинцев решилась выйти погулять. Инициатором был сам Оглоблин. Он сумел убедить наиболее внушаемых артистов, что дождь уже не такой сильный. На самом деле дождь стал сильнее и намного. Сергею предложили присоединиться к компании, но он отказался.