Когда Банья-Леа, матушка служительница Благой Богини, на минутку отвлеклась от своих записей и посмотрела в окно, она заметила Сунниваа, возвращавшуюся домой. Белые одежды девушки серебристо мерцали в свете луны, а длинные рыжие волосы спадали ниже талии. Матушка задумчиво наблюдала за тем, как девушка открыла дверь и тихо скользнула внутрь.
Уже завтра!
При мысли об этом все ее тело словно пронизала боль.
— О Богиня, ну почему завтра?
Она вздохнула, отложила пергаменты и взглянула на звезды. Как же быстро пролетели годы! Крошечный орущий младенец, которого шестнадцать лет назад принесла туманная эльфийка, слишком быстро превратился в молодую девушку. Тогда Банья-Леа еще не была главной служительницей, и всего за несколько дней до того, как в Ин-Гвана-Тхсе появилась Наэми, она потеряла свою месячную дочь.
От Банья-Леа ничего не скрывали. С самого начала ей было известно, какая судьба предназначена ее приемной дочери, хотя сама девушка об этом даже не подозревала. Настоятельнице было грустно, но она очень надеялась, что Сунниваа поймет причины, по которым ей не открывали правду все это время. И завтра девушка узнает о своей судьбе все.
Сунниваа почти не спала. Ей снились странные сны, в которых ее посещали жуткие видения, но, проснувшись, девушка ничего не помнила.
Она встала еще до рассвета, бесшумно оделась, никого не разбудив, прокралась в сад и присела на скамью за домом. Было прохладно. Птицы проснулись, в это время года они уже не пели, зато весело сновали по ветвям деревьев и кустов вокруг домика.
Сунниваа зевнула, в глазах была усталость. Она чувствовала, что не выспалась, и была этим очень раздосадована. Неудачное начало такого важного дня, раздраженно подумала она и подняла взгляд к кронам деревьев. За ними уже проглядывали лучи солнца, укрывавшие землю узором света и тени. Сунниваа прислонилась к стене дома и снова закрыла глаза.
— Доброе утречко!
Сунниваа испугалась. Видимо, она задремала, потому что, когда она открыла глаза, солнце стояло уже высоко, а шея затекла.
— Я искала тебя. — Кьяни, ее лучшая подруга, вышла из дома и уселась рядом. Под тонким пальто у нее была только льняная ночная сорочка, а ее упрямые локоны до плеч топорщились во все стороны. — Ты давно проснулась? — спросила она.
— Я очень плохо спала. — Сунниваа как следует потянулась.
— Я тоже, считай, почти не спала, — пояснила Кьяни. — А когда засыпала, то снилось что-то очень странное. Я даже слышала, как ты вышла. Думаю, тебя заметила Ровен, но притворилась, что спит.
Сунниваа улыбнулась.
— Старая добрая Ровен. Мне будет не хватать нашей строгой учительницы.