Что случилось у магазина, никто так толком и не смог рассказать подъехавшей милиции. Профессор висел грудью на острых штырях низенького металлического заборчика вдоль жидкого газона возле магазина. То ли его кто‑то намеренно толкнул, то ли он случайно сам оступился на скользком после дождя мраморе ступенек, которые вели в магазин, — это никому не известно.
Факт остается фактом: он мгновенно испустил дух, когда тридцатисантиметровый железный штырь вонзился между ребер, проткнул сердце и вышел из спины. Поначалу прохожие ничего не поняли и проходили мимо, приняв Сычева за обыкновенного пьянчужку, свалившегося от перепоя. Уличные мальчишки обшарили его карманы и выгребли пару тысяч рублей. То есть на убийство с целью ограбления это происшествие никак не проходило.
Списав все на несчастный случай, милиция шустро закрыла дело, чтобы не превращать его в безнадежный «висяк».
Отпустив такси на 3–й Фрунзенской и медленно приближаясь к месту происшествия, Джулия и подумать не могла, что ей придется пережить буквально через несколько минут.
У магазина сновали люди с озабоченными лицами. Пьяницы, покачиваясь, привалились к дверям, мешая женщинам с тяжелыми сумками и лениво отругиваясь, когда им делали замечания.
Несколько кавказцев сидели на корточках под витриной магазина, щелкали семечки и сосредоточенно плевали перед собой, превратив тротуар в помойку.
За углом разгружался грузовик с ранними арбузами.
Джулия подошла к тому месту, где нашел свою нелепую смерть ученый с мировым именем, остановилась и, нагнувшись, дотронулась до железной оградки. Штыри оставались все такими же острыми. Никто и не подумал убрать смертоносную изгородь. Джулия выпрямилась и застыла задумавшись. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточить все внимание на этом месте, мысленно отматывая ленту времени назад, к тому дню, когда несчастный Сычев встал из‑за праздничного стола и отправился навстречу смерти.
Дойдя в своих мыслях до того момента, когда Сычев показался у дверей магазина, Джулия внезапно испытала острую боль в правом виске. Что‑то упорно не давало сосредоточиться, словно нарочно мешая.
Она открыла глаза и взглянула направо.
В паре шагов от нее стоял невзрачного вида человек, по виду типичный московский интеллигент, мающийся от безденежья и угнетаемый глупым начальством. Он стоял и расширенными глазами смотрел туда же, куда недавно смотрела и Джулия, — на штырь, ставший смертоносным оружием. Человек внезапно схватился за сердце и застонал.
— Вам плохо? — участливо спросила Джулия. — Хотите, я отвезу вас домой?