— Ему не нужна твоя благодарность, Мия. Если это все, что движет тобой, ты права: ты не готова.
Мия повернулась к нему:
— Мне страшно, Итан. Я боюсь, что предам отца, если твой отец понравится мне. Я боюсь самой себя, того, как сильно мне хочется, чтобы моя мать любила меня, скучала по мне, думала обо мне… Как я думала и мечтала о ней. Я все еще не понимаю, как она могла бросить меня. Как, Итан?
— Я думаю, — осторожно ответил Итан, — что она поступила так из любви к твоему отцу?
— Тому самому, от которого сбежала? — язвительно спросила Мия.
— Выслушай меня, Мия. Я думаю, она знала, что он все еще любит ее, что он живет ею. И она пошла на высшую жертву — оставила ему тебя. — Он увидел слезы, блеснувшие в глазах Мии, но заставил себя продолжить: — Я думаю, твоему отцу было так больно, что ему пришлось полностью вычеркнуть Лили из своей жизни, чтобы хоть как-то двигаться дальше. Он никак не мог сделать это, не вычеркнув ее и из твоей жизни. Мне кажется, они сделали это не из-за того, что не любили тебя; скорее, они любили тебя слишком сильно. Вот откуда надо начинать, Мия. Подумай об этом.
Она кивнула, дрожа.
— Теперь, когда Лили умерла и ты здесь, все по-другому. Забудь о том, чего хотят наши отцы. Подумай о том, чего хочешь ты. Хочешь познакомиться с моим отцом и с его помощью узнать о Лили? Сделай это. Хочешь, чтобы два старика, которые когда-то были лучшими друзьями, вновь воссоединились за твоим столом? Они твои должники, Мия. Заставь их заплатить свои долги! Сделай то, чего хочешь ты!
Мия слабо улыбнулась:
— Грабь города?
— Именно.
— Пират.
Да, Итан чувствовал себя пиратом, привлекая Мию к себе. Воздух словно стал гуще, пропитываясь чувственностью, и когда Мия обняла Итана за шею и прижалась губами к его губам, мир вокруг перестал существовать, осталась лишь она.
— В тебе тоже достаточно пиратского, Мия, — сказал Итан, отдышавшись.
— Я знаю.
Ее глаза потемнели от наслаждения, и он снова прижал ее к себе, давая почувствовать свое возбуждение.
— Пойдем со мной, ко мне, — прошептал Итан. — Пожалуйста.
— Иногда мне кажется, что все это — просто отголоски наших прежних жизней, — пробормотала она. — Иногда я спрашиваю себя, какого черта я делаю.
— Не ты одна.
Без Мии встреча тянулась, как густая патока, и Итану пришлось приложить максимум усилий, чтобы не выдать свою скуку. Лишь когда речь зашла о «Корнуоллисе», он оживился.
— Такое величественное здание, — вздохнула хозяйка вечера, представительница английского аристократического рода. — Какие балы там устраивали! А какие там были слоны! Итан, милый, а почему ты не привел с собой свою сводную сестру? Ты же знаешь, мы всегда рады твоим друзьям.