Пока они бродили по дворцу, день прояснился. Нерисса порывисто призналась отцу, что влюбилась в Дарела Джонса.
– Но ты не слишком хорошо его знаешь, да? – спросил Том.
– Не слишком, – ответила она. – Я не видела его с тех пор, как мы все ходили к нему на обед. Но… Я знаю, что люблю его уже много лет. С тех пор, как они стали нашими соседями.
– Любит ли он тебя, моя дорогая? – поинтересовался отец.
– Вряд ли, папа. Сейчас – нет. Если бы любил, это было бы заметно. Он пригласил бы меня куда-нибудь еще.
Они пообедали в итальянском ресторане в Хэмптоне – его открыл Том, который неплохо в них разбирался. Пока они ели заказанные блюда – вернее, Том ел, а Нерисса притворялась, что никак не может доесть, – он сказал, что, поскольку она красива и добра, безразличие Дарела не связано ни с ее внешностью, ни с характером.
– Я предполагаю, что случай доктора Фелла,[3] – сказал Том.
– Кто такой доктор Фелл?
Том продекламировал:
Я не люблю вас, доктор Фелл,
Причину не могу назвать,
Но честно вам могу сказать,
Что не люблю вас, доктор Фелл.
– Надеюсь, это не так, – произнесла Нерисса, – потому что так неправильно.
– Любовь – странная штука, – сказал отец. – Твоя мать была красивой и до сих пор красива, но я не знаю, почему влюбился в нее, и бог знает, почему она влюбилась в меня. Твоя бабушка сказала бы, что раньше было проще – жених и родители девочки обо всем договаривались, и парень получал стадо коз и несколько бушелей зерна вместе с невестой.
– Дарел не сможет держать коз в Докленде, – возразила Нерисса, – и я не представляю, что бы он делал с бушелями зерна. Он сказал, что, если мой преследователь начнет приставать, я должна позвонить ему, и он приедет. В любое время дня или ночи.
– Он пристает? – с тревогой спросил Том.
– В общем, нет. Я не видела его неделю.
– Что ж, если увидишь, позвони Дарелу и убей одним выстрелом двух зайцев.
Нерисса задумалась.
– Честно говоря, мне совсем не хочется, чтобы этот тип снова появлялся.
– Подумай хорошенько. А вдруг хочется?
На следующий день рано утром Куини и Оливия встретились в особняке Сент-Блейз и обсудили положение вещей. Обе возмущались, что Гвендолин куда-то исчезла, не поставив их в известность. Они сидели в гостиной, разложив две чистые салфетки на диване, пили растворимый кофе, который приготовила Оливия, и закусывали печеньем, что принесла Куини. Сомнительных продуктов с кухни Гвендолин они брать не стали.
– В комнате грязно, – сказала Оливия. – Во всем доме грязно.
Она ополоснула чашки кипятком перед тем, как налить в них кофе.
– Милая, мы прекрасно это знаем, но, слава богу, мы здесь не живем. И у меня, в отличие от тебя, никакого желания отмывать весь дом, пока бедная Гвендолин где-то далеко. Ты видела, как она среагировала на чистую кухню. Надо заниматься своими делами и не вмешиваться в ее.