— Вы все еще желаете овладеть мной, достопочтенный синьор Карерас? Или, может быть, хотите мне что-нибудь сказать?
Оправившийся от шока, но не от боли, Фернандо с ненавистью взглянул в ее сторону. Маленькая хрупкая фигурка Эли возвышалась на дубовом столе посреди изящного и очень дорогого столового набора, С видом победительницы она взирала на Карераса. Ее глаза на порозовевшем от пережитого волнения лице сверкали от негодования. Несмотря на жуткую боль, страстный испанец вновь испытал огромное желание овладеть ею. Будто угадав его тайные мысли, Эли угрожающим тоном сказала:
— Только посмей приблизиться ко мне, подлый негодяй, я, не задумываясь, отправлю на тот свет и тебя, и твою мерзкую обезьяну. Немедленно отвечай, где мой друг, а не то…
Эльнара не успела закончить угрозу, как у нее за спиной неожиданно выросли два лакея, которые мгновенно вывернули хрупкой девушке руки. Пришлось разжать ладони, выронив ножи, и встать на колени, среди остатков недавнего пиршества хозяина зловещего дома. Все еще держась за больное место, Карерас приблизился к Эли. Свободной рукой оттянув ее голову за волосы назад и злорадно усмехаясь, он сказал:
— Ах ты, маленькая сладкая сучка, если б ты не была так хороша собой, я за подобную дерзость самолично вырезал бы из твоей небольшой, но аппетитной груди, трепещущее сердце в память о нашей чудной встрече, а потроха скормил бы бродячим псам. Радуйся, потаскуха! Я оставлю тебя в живых, но пока не собираюсь отказываться от желания попробовать тебя, дочь дикого Востока, — при этих словах он резко развернулся в сторону слуг, тотчас же вытянувшихся по струнке, и приказным тоном прошипел: — Отведите эту маленькую дрянь в мою комнату отдыха. Пусть подумает, как следует себя вести, если хочет сохранить свою поганую жизнь.
Ретивые лакеи бросились исполнять приказание хозяина. Они поволокли отчаянно упирающуюся девушку по длинному темному коридору, а затем заставили ее спуститься вниз по истертым каменным ступенькам, где каждый шаг отдавался мрачным зловещим эхом. Наконец они оказались у массивной деревянной двери, запертой на огромный замок. Лакеям пришлось повозиться с ключом, пока дверь не отворилась, пугающе скрипя давно несмазанными ржавыми петлями. Еще не переступив порог этой тюрьмы, Эли невольно вздрогнула, почувствовав сильный запах плесени и неимоверной сырости. Жестокие стражники грубо втолкнули ее внутрь. Один из них зашел, чтобы оставить лампу, а заодно бросил на грязный каменный пол беличью шубку, которую он захватил с собой вовсе не из жалости к несчастной пленнице, а дабы освободить себя от лишней возни с никому не нужной тряпкой. И вновь заскрипели ужасные петли, наводя на оставшуюся в одиночестве Эльнару огромную тоску и невыносимый страх перед неизвестностью.