Хейг зашил матку и завязал сложные узелки, как заправская швея. Затем на края раны легли внешние швы, и, наконец, белая лента пластыря скрыла все из виду.
Он накрыл роженицу, сдернул маску с лица и поднял взгляд на Шермэйн.
— Помогите мне прибраться, — сказал он твердо, гордым голосом. Вдвоем они направились к раковине.
Брюс сбросил халат и покинул операционную. Пройдя по коридору, он вышел на улицу и, прислонившись к автомобилю, закурил сигарету.
«Надо же, сегодня я снова рассмеялся, а потом чуть не заплакал, — удивленно подумал он. — И все из-за женщины и ребенка. Все, с притворством покончено. Занавес. Сегодня родился не только младенец. Я рассмеялся, потому что хотел смеяться и жаждал плакать. Женщина и ребенок — вот смысл жизни. Нарыв прорвался, яд вышел, идем на поправку».
— Брюс, Брюс, где вы?
В дверях показалась Шермэйн. Он не ответил, потому что она, увидев огонек сигареты, подошла почти вплотную.
— Шермэйн… — начал Керри и осекся. Ему хотелось обнять ее и крепко прижать к себе.
— Да, Брюс.
Ее лицо было совсем близко, едва различимое в темноте.
— Шермэйн, я… — снова начал Брюс и умолк.
— Да, и я тоже, — прошептала она и, отходя, добавила: — Пойдемте посмотрим, что делает ваш доктор.
Она взяла его за руку и повела обратно в здание. Ее ладонь была сухой и холодной, с длинными тонкими пальцами.
Майк Хейг и отец Игнаций склонились над кроваткой. Рядом, на столе, тихо и ровно дышала накрытая одеялом женщина балуба с умиротворенным лицом.
— Брюс, посмотри, какой красавец, — позвал Хейг.
Все еще держась за руки, Брюс и Шермэйн подошли к кроватке.
— Больше восьми фунтов, — гордо объявил Хейг.
Брюс посмотрел на ребенка. Чернокожие новорожденные красивы — у них не такой «ошпаренный» вид, как у белых младенцев.
— Жаль, что он не форель, — сказал Брюс. — Был бы мировой рекорд.
Хейг секунду тупо смотрел на него, потом запрокинул голову и расхохотался. Какой приятный звук. В Хейге что-то изменилось: он выше держал голову, в движениях появилась уверенность.
— Я тебе обещал рюмку, Майк, помнишь? — решил проверить его Брюс.
— Выпей ее за меня, я как-нибудь потом.
«Он не просто так сказал, — подумал Керри, глядя ему в лицо, — ему действительно уже не нужно».
— Получишь двойную порцию, как только вернемся в город. — Брюс взглянул на часы: — Уже одиннадцатый час, пора ехать.
— Я должен остаться, пока не отойдет наркоз, — возразил Хейг. — Вернетесь за мной утром.
Брюс задумался.
— Ладно. Пойдемте, Шермэйн.
* * *
Они ехали в Порт-Реприв, почти прижавшись друг к другу в темной машине. До въезда на дамбу оба молчали. Потом Шермэйн сказала: