Но когда и кто жил без тревог? Данкмар не тратил время на пустые волнения. Он запланировал отдых и радовался ему.
Он встал и сходил к кафе за коктейлями. Принимая бокал, Дисайне приподнялась на шезлонге, обвила рукой шею Данкмара и легонько клюнула его в щёку. Поцелуй был невинным, дружеским, но их обоих словно молнией пронзило сладострастие. Данкмар даже покосился на свои плавки – не теряет ли контроля над телом?
Допив коктейли, они отправились купаться. Оказавшись по горло в воде, Дисайне внезапно избавилась от скромности и набросилась на него как кошка. Со стороны должно было казаться, что они просто играют, словно дети. Данкмар понял, что её возбуждает небольшой эксгибиционизм и сам вдруг воодушевился, точно семнадцатилетний. Выбирались из воды они спустя полчаса – замёрзшие, ошалелые и неудержимо хихикающие. Маленькое бесстыдство странным образом уравняло их, будто бы стёрло разницу в возрасте и социальном положении – и это Данкмару понравилось даже больше, чем оргазм. Он почувствовал себя лет на десять моложе. Может ли что быть прекрасней юности?
Он кутал дрожащую Дисайне в полотенца и обнимал, согревая, когда приметил вдали смутно знакомый силуэт. Спустя пару минут гривастый араукан приблизился, и Данкмар вспомнил его имя: Йирран Эвен.
Йирран брёл босым в полосе прибоя. Ветер играл его вороными косичками. Гость с Земли импозантно смотрелся в белоснежных брюках с чёрным ремнём; распахнутая белая рубашка обнажала грудь и живот, сухощавые, но с выраженной мускулатурой. На носу у Йиррана сидели чёрные очки – очень модные, очень зловещие, они выглядели очень по–детски и делали его смешным.
— Смотри, какой суровый, — шепнул Данкмар Дисайне. – Прямо шпион.
— Точно, — ахнула она и звонко засмеялась.
Йирран поднял голову и сдвинул очки на самый кончик носа. Взгляд тёмных глаз нашёл Данкмара, и араукан приветливо помахал рукой, узнав его. Данкмар ответил светской улыбкой. Подходить Йирран не стал – да и что ему было тут делать? Он продолжил свой путь по твёрдому мокрому песку, загребая его пальцами ног. Метрах в десяти от шезлонгов он остановился и прислушался.
Записи французской шансонье у хозяина кафе закончились, и вместо того, чтобы поставить их на повтор, он сменил музыку. Алеющий закат затрепетал жаркими ритмами самбы. Йирран вскинул брови. Поколебавшись, он снял свои роскошные очки, бросил их в песок – и начал танцевать.
Данкмар заподозрил, что он профессиональный танцор. Двигался араукан так, словно был рождён для пляски – выверенно, непринуждённо, откровенно наслаждаясь чувственностью самбы. Владелец кафе, стоявший за барной стойкой, хохотнул и сделал музыку громче. Спустя несколько минут чуть ли не половина пляжа любовалась представлением. Кто‑то начал хлопать в такт, ещё полдюжины человек присоединились. Ощутив себя в центре внимания, Йирран просиял, заулыбался и начал вкладываться в танец, как артист на сцене.