В апреле, роясь среди отцовских сокровищ, я случайно нашла кусок манускрипта с еврейскими молитвами за усопших. Отец же не усмотрел в этом никакой случайности и, когда я принесла ему находку, встретил манускрипт одобрительной улыбкой. Я принялась было возражать, но он взмахнул ослабевшей рукой, прося меня замолчать.
— Да, дорогая, мой час совсем близок, — только и сказал он. — Обещай мне, что с тобой все будет благополучно.
Я молча кивнула, отложила молитвенник и встала на колени перед отцовской постелью. Он привычным жестом коснулся моей макушки, даруя отцовское благословение.
— Не тревожься за меня, — сказала я отцу. — Я не пропаду. У меня есть лавочка. Я буду печатать книги и продавать их. Я заработаю себе на жизнь. И Дэниел всегда мне поможет.
Отец кивнул. Он покидал этот мир и не хотел тревожить свою душу советами и возражениями.
— Я благословляю тебя, querida, — почти шепотом произнес он.
— Отец! — всхлипнула я, уткнувшись головой в его одеяло.
— Благословляю тебя, — снова повторил он и закрыл глаза.
Я заставила себя снова сесть и отерла рукавом слезы. Но они продолжали капать, и я почти не видела слов. Потом, устыдившись своей слабости, я еще раз вытерла глаза и стала читать: «Возвеличено и свято будет имя Господне в мире, что сотворил Он волею Своей. И да воздвигнет Он царствие свое в дни вашей жизни и жизни всех колен Израилевых, и да приидет оно вскорости, по молитвам вашим. Аминь».
Ночью, когда сиделка постучалась в дверь моей комнаты, она застала меня одетой и сидящей на постели. Я ждала этого момента и поспешила в комнату отца. Меня поразило его сияющее, улыбающееся лицо, напрочь лишенное страха. Я знала: он сейчас думал о моей матери. Если его вера или вера христиан говорила правду, он радовался, что скоро встретится на небесах со своей любимой женой.
— Сходи за доктором Дэниелом Карпентером, — попросила я Мари.
Та молча накинула плащ и сбежала вниз по ступенькам.
Я села возле кровати и взяла отца за руку. Пульс у него был учащенным. Казалось, я держу не руку человека, а маленькую птичку и чувствую ее тревожно бьющееся сердечко. Вскоре внизу тихо скрипнула дверь. По лестнице поднимались двое. Я подумала, что это Мари, но увидела не сиделку, а мать Дэниела.
— Я не буду мешать, — сказала она. — Но ты не знаешь всего, что надлежит делать в таких случаях.
— Я уже сделала. Я прочитала молитвы.
— Это хорошо, — сказала миссис Карпентер. — Теперь я сделаю все остальное. А ты посмотри и поучись. Пригодится… если не для меня, то для других.
Она тихо подошла к кровати.