— Звонил?
Я кивнула.
— Когда, во сколько?
— В пятницу, около двенадцати, — снова честно доложила я.
— Вы договорились о встрече?
— Нет. Он сказал, что вернулся и перезвонит позже, вечером, но так и не звонил... — трагически всхлипнула я, намекая, что Щербинин не перезвонил по всем известной причине.
— Зачем и куда Щербинин уезжал? — как-то безнадежно поинтересовался Лещев, предвидя мой ответ.
— Слушайте, мы познакомились совсем недавно, виделись два раза... Откуда мне знать, куда он ездил?! Я не спрашивала, он не говорил.
Истерические нотки в моем голосе не произвели на майора никакого впечатления, он упрямо гнул свою линию.
— А что делал потерпевший у бассейна?
— Понятия не имею, — уверенно соврала я (не дергаясь и не краснея). Не напрасно же я столько дней представляла себя на допросе в милиции.
— Свидетели показывают, что он договаривался о . встрече. И у нас есть основания думать, что с вами.
Вот это новость! С моей стороны свидетелей не было. А с его стороны, оказывается, были.
Какие у вас могут быть основания делать подобные заключения? — поинтересовалась я. — С кем договаривался о встрече Борис Георгиевич, я не знаю, а у него уже не спросишь...
— Вы так думаете?
Я немного задергалась. Тон Лещева мне совершенно не нравился. Но отступать было поздно. «Думай, Ксеня, думай!»
— Наверняка он разговаривал по мобильнику, — задумчиво произнесла я, старательно сдерживая свои эмоции и нервы.
— Откуда вы знаете?
— Потому, что он мне давал номер мобильного. И вполне возможно... если вы говорите, что Борис Георгиевич знакомился со многими женщинами... Почему же решили, что он договаривался о встрече именно, со мной?
Мой аргумент майора привел в замешательство. Он как-то скис и поскучнел. Скорее всего, никакого свидетеля у него не было и брали меня на понт. А может, свидетель есть, но он не знает, с кем разговаривал Щербинин. Просто Лещев решил «примерить» это дело на меня.
Кто мог слышать наш разговор? Да кто угодно! Секретарша, заместитель, случайный посетитель, какой-нибудь клерк.,. Масса народу.
— Вы знакомы с кем-нибудь из его окружения? — собравшись с мыслями, продолжил допрос Владимир Степанович.
Я отрицательно замотала головой.
— Он дарил вам подарки?
— Нет.
— Оставлял вам на хранение что-либо?
— О чем вы? Мы были знакомы всего ничего. Я же говорила. Неужели вы не понимаете? Чтобы что-то оставить на хранение, нужно доверять человеку. Знать его близко!
— Не обязательно. Иногда лучше использовать малознакомого человека, — задумчиво произнес Лещев.
— Нет. Ничего он мне не давал и ничего не оставлял на хранение.