Сейчас я почувствовала некоторое облегчение, все сомнения и подозрения отложила на потом.
Первым делом я позвонила Поливановой.
— Ксенька, у меня буквально три минуты, — важно запищала в трубку госпожа редакторша.
— У меня был милиционер, — чуть не заорала я от радости оттого, что об этом событии могу говорить в прошедшем времени.
— Странно было бы, если бы его не было, — спокойно откликнулась Ирина.
— Ничего себ... — я мгновенно осеклась. Надо же быть такой идиоткой! Ирка же ничего не знает о моей эпопее с Щербининым. Сама же решила ничего ей не рассказывать, а теперь возмущаюсь...
— Ксень, у меня сейчас планерка, — напомнила о себе приятельница. — Надеюсь, ты не противодействовала следствию и все рассказала.
-Да.
— А чего голос испуганный? Неужели сама не понимаешь, сейчас они все его связи и знакомства отрабатывают?
— Ир, все-таки мент, — гнусаво протянула я.
— Такой же человек, как и все. Две руки, две ноги, голова и куча недостатков внутри, — категорично отрезала подруга.
— Конечно, ты права, — затараторила я, уже не зная, как прекратить этот бессмысленный разговор. — Иди совещайся. Пока.
Положив трубку, я поняла, что мне и порадоваться-то не с кем. Вот она, оборотная сторона секретов. Что знают двое, то знает и свинья. Так-то оно так... Только даже поделиться радостью не с кем.
Но все равно. Жизнь прекрасна! Меня не подозревают.
Чтобы отпраздновать сие знаменательное событие, я отправилась в кафетерий универмага (в гордом одиночестве!) и взяла вкуснейшее пирожное и кофе. Пока я наслаждалась кондитерским изделием, мой мозг работал и доработался до интересной мысли. Нужно немедленно позвонить Фаине и выяснить у нее хотя бы адрес, по которому проживал Щербинин со своей женой. А там уж посмотрим, что делать. Найду соседей, порасспрашиваю, чего-нибудь да узнаю.
Я торопливо проглотила остатки пирожного и помчалась к ближайшему телефону-автомату. Номера Фаины я не знала, так что пришлось сначала позвонить Лешке Егорову.
— Лешенька, привет! — пропела я в трубку. — Как дела, как Фаина? Оклемалась?
— Да пошла ты! — рявкнули в трубке, и сразу же послышались короткие гудки.
Ничего себе! Что это с ним? Я снова набрала номер. На сей раз не отвечали мне довольно долго. Однако мое терпение было вознаграждено.
— Чего надо?
— Лexa! Ты что? Что случилось? — скороговоркой выпалила я.
— Ксень! Ксень, приезжай, а? Пожалуйста, приезжай, — неожиданно заныл Егоров. — Мне так хреново! Файку...
Что «Файку», понять мне не удалось. Вместо членораздельной речи послышались сдавленные всхлипы.
Что же это делается, что творится!!! Я Леху с детства знаю. Никогда он не плакал. Даже когда спрыгнул с крыши сарая и сломал ногу, шипел от боли, но не плакал. Что могло случиться, что довело его до слез?!