Как показывает практика, заказные убийства (а я склонялась именно к такому выводу) плохо раскрываются. Иногда находят козла отпущения, еще реже исполнителей, но заказчиков — почти никогда...
— Оксана Сергеевна, а где вы были в момент убийства? — задал неожиданный вопрос товарищ майор.
Я немного помолчала, тщательно изображая раздумья.
— По телевизору сказали «во второй половине дня». Какой промежуток времени вас интересует?
— К примеру, отрезок с 15 до 17 часов, — больше для проформы уточнил майор свой вопрос.
— Тогда все просто. — Я собралась с мыслями и принялась старательно отвечать. — Около трех я встречалась со своей подругой Алиной Ахметовой. Принесла ей платье... — Последующие минут пять я пудрила майору мозги, рассказывая, что обшиваю своих подружек. Сообщила даже, какой фасон выбрала Алина, из какого материала я шила ей наряд, упомянула о впечатлении, которое произвела моя работа на подругу. И своего я добилась. 'Моя трескотня Лещеву быстро надоела, и он перебил меня следующим вопросом.
— Она может это подтвердить?
— Конечно.
— Что делали потом?
— Решила бегом заняться. Знаете, нужно и за здоровьем следить!
— И как успехи? — совершенно равнодушно поинтересовался Лещев.
— Плохо! Устала, как собака, еле до дому доплелась. Спорт не для меня, — загрустила я в унисон майору. — Вы алиби мое пытаетесь установить?
Майор издал звук, напоминавший кашель, и смущенно отвел в сторону глаза:
— Я обязан отработать все версии. — Лещеву давно все осточертело. Скоро ему на пенсию. Все преступники, свидетели и подозреваемые ему смертельно надоели. — Версию о финансовых злоупотреблениях и заказном убийстве, — продолжал он, — разрабатывают другие отделы. А нам поручили всех его... женщин.
Хотел сказать «баб», но в последний момент остановился. Нескрываемая досада, с которой он это говорил, свидетельствовала о том, что самого майора Лещева
«дамская версия» не устраивает. Досада на глупо потраченные время и силы сквозила в каждом его взгляде.
Когда майор, наконец, покинул мою кухню и мою квартиру, я даже растерялась.
Он не спросил, где я работаю, не поинтересовался ни моими контактами, ни биографией. Ничем! Мой образ жизни его не занимал, мои отпечатки пальцев тем более...
Лещев даже не произнес классическую фразу о том, что, если я понадоблюсь, меня вызовут!
Ничего не понимаю!
Выходит, меня никто ни в чем не подозревает?!
Мой трюк с курткой прошел?!
Я могу спать спокойно?!
Окружающий меня мир обрел новые краски, Я глубоко вдохнула свежий воздух, струившийся из форточки. И отвратительный одеколон Лещева, которым провоняла вся моя кухня, постепенно стал улетучиваться.