Подруга, ты меня уже достала. Успокойся. Я так хочу. И я устал тебя уговаривать.
Котя действительно выглядел не лучшим образом и тон взял совсем необычный, спокойный и чуть властный.
— Разве можно без... без моего согласия... участия... — заблеяла я, совершенно растерявшись. — Это не имеет юридической силы.
— Ксения, можно подумать, ты на другой планете живешь. За деньги можно все, — нагловато хмыкнул мой друг.
— Котик, я не хочу, я не могу, — заныла я, уже практически сдавшись.
— А тебя никто и не заставляет, — пожимая плечами, отозвался Антименко. — На твое имя открыт банковский счет, и твоя доля будет капать на него.
— Котя, зачем ты это делаешь? — Я продолжала еще трепыхаться.
— Все очень просто. Во-первых, нам нужно расширяться, и твоя помощь мне скоро понадобится. Но это не главное... Родственников у меня нет. Детей, по всей видимости, тоже никогда не будет. Да я и не хочу, чтобы они жили в этом сволочном мире. Так уж получается, что ты самый близкий и родной мне человек. Почему я не могу сделать тебе такой подарок? Я, как ответственный отец или хороший муж, хочу обеспечить тебя.
— А Парниша? — вяло пробормотала я.
— Это другое... Я уж не могу с ним, но не могу и без него. Иногда я его просто ненавижу... ох, Ксень, все так запутано...
Произнеси он еще хоть слово, я бы просто разрыдалась. Котина мать-алкоголичка умерла много лет назад. Спилась бедолага. Он пытался ее лечить, но ни кодирование, ни торпеды, ни заморские препараты ей не помогали. Когда организм так исковеркан алкоголем, исход один — летальный.
Про отца Антименко вообще никогда ничего не знал.
А Парниша... я давно замечала, что у них не все в порядке.
Вот так и получалось, что я и вправду самый близкий Коте человек.
Я глубоко задумалась и молча сидела, пока Антименко не поставил мне под нос чашечку кофе.
— Ксень, ты как? Пришла в себя?
— Ты о чем? — недовольно буркнула я.
— О нем я, о нем, — кивнул головой Костя.
— Ох, Костенька, я вчера про него такое узнала... — протянула я, но в подробности посвящать не стала. Не то, что я не доверяла Котику...
— Я тебе говорил.
— Говорил-говорил, — отмахнулась я. — Только ничего конкретного ты не говорил, так, рассуждал теоретически.
— А я сам ничего толком не знал, — сказал Костя, отводя глаза. Но, занятая своими мыслями, я не обратила на это внимания. Мало ли.
Из салона я уходила в таком состоянии, что даже забыла, зачем приходила.
Весь оставшийся день меня одолевали философские мысли.
Например, о том, что из-за одного мерзавца не нужно думать плохо обо всех людях. И, если по большому счету, не такой уж он и мерзавец. Просто у пресытившегося богача не оказалось в жизни ничего интересного. Ну, не порадует же вас посещение казино, если вы бываете там ежедневно? Не порадует и внимание женщин, если они виснут на вас гроздьями? Все когда-то приедается, любимое занятие превращается в рутину и надоедает до оскомины.