Пирс, как всегда, ездил в Скандинавию, а Флетчер оставался дома с родителями и скучающей сестрой.
— Она меня достала, — пожаловался он. — У нее какой-то очередной неудачный роман, и она из-за этого так нервничала, просто ужас. Подумаешь, роман, большое дело…
— Ну а ты чем занимался? — спросил меня Нотт, убирая фотографии в пакет. — С Хагридом небось веселился?
— И с Хагридом тоже, — ответил я. — Мы с ним ходили в лес кормить фестралов и гиппогрифов… даже единорогов издалека видели. Еще там живут какие-то пауки, о которых он мне не стал рассказывать, а один раз мы даже встретили кентавров.
— Да ладно, — недоверчиво протянул Нотт.
— Точно, там водятся кентавры, — поддержал меня Флетчер. — И они довольно агрессивные.
— Покажи, чего нарисовал за лето, — вдруг сказал Пирс.
Я протянул ему новую папку, которую трансфигурировал из листа бумаги и теперь хранил в ней новые работы. Трое моих товарищей начали листать рисунки.
— Ого, действительно кентавры… они что, и правда с луками? — удивился Нотт.
— Правда, — сказал я. — Хагрид рассказывал, что они помешаны на астрологии и предсказаниях.
— Может, кто-нибудь из них сменит, наконец, эту сумасшедшую тетку, которая сидит в Северной башне? — усмехнулся Нотт. — У кентавров явно больше мозгов, чем у нее.
— Фу, а это что? — Флетчер бросил лист с одним из рисунков на кровать, где мы сидели, словно тот мог его укусить.
— Мертвый ребенок, — ответил я.
— А что у него с головой? — недоверчиво спросил Флетчер.
— Ну вот такая голова… да и мертвый он довольно давно.
— Ты псих, — с некоторым восхищением произнес Нотт, взглянув на рисунок. — По-моему, это даже как-то чересчур.
— Слушай, — нерешительно сказал Пирс и посмотрел на меня. — А ты не мог бы мне его подарить?
— Его? — я указал на рисунок с ребенком. — Да забирай.
Просьба Пирса несколько меня удивила, но он тут же объяснил причину своего интереса:
— Мой отец собирает всякие… странные вещицы. Я пошлю ему это на день рождения. Если, конечно, ты не против.
— Посылай, — я пожал плечами. Пирс свернул рисунок в трубочку, вытащил из-под кровати сумку и аккуратно положил его в одно из отделений. Мне стало немного завидно, что у Пирса такой отец — я никогда не встречал взрослых, которым могли бы понравиться подобные вещи. Интересно, что сказал бы по этому поводу Дамблдор?
Пирс не ошибся насчет Локхарта. На первом же уроке стало ясно, что в этом году мы снова ничему не научимся.
— Хвастун, — процедил Пирс, глядя на заливающегося соловьем Локхарта, рассказывающего о своих титулах, наградах и боевых достижениях. Когда он раздал нам листы с тестовыми вопросами по его книгам, я не поверил своим глазам.