– Мы слышали, его жена погибла при пожаре, – сказал Райм. – Вам что-нибудь известно о ее семье?
– О семье Мари? Ничего. Они поженились всего за неделю или за две до пожара. По-настоящему друг друга любили. Мы надеялись, она его образумит, но ближе познакомиться с ней не успели.
– Знаете кого-нибудь, кто способен хоть что-то о нем рассказать?
– Его первым ассистентом был Арт Лоуссер, я был вторым. Нас называли мальчишками Эриха.
– Лоуссеру мы позвонили. Еще кого-нибудь не назовете? – спросил Райм.
– Единственный, кто приходит на ум, – тогдашний директор цирка “Хасбро” Эдвард Кадески. Теперь он продюсер в Чикаго.
Селлитто записал, затем поинтересовался:
– С того раза Уэйр больше вам не звонил?
– Нет. Да и зачем? Ему и пяти минут хватило, чтоб выпустить когти. Слушайте, мне пора. У меня по воскресеньям утренняя смена.
Разговор закончили, Закс отключила устройство.
– Ну и дела… – пробормотала она.
– Ладно, получили наводку – и на том спасибо, – сказал Райм. – Найдите этого Кадески.
Мэл Купер вышел и через несколько минут вернулся с распечаткой из базы данных театральных компаний. Офис “Кадески продакшнс” находился в Чикаго на Саут-Уэль-стрит. Селлитто набрал номер и попал на автоответчик, что было неудивительно в столь поздний субботний час. Для Кадески оставили сообщение.
– Понятно, Уэйр испортил жизнь ассистенту, – сказал Селлитто. – Непредсказуемый тип. Покалечил зрителей, теперь вот стал серийным убийцей. Но чем он живет?
– Давайте позвоним Терри, – предложила Закс.
Терри Добинс служил в ПУНе психологом. Там было несколько специалистов, но он один составлял психологические портреты преступников. Селлитто позвонил Добинсу домой.
– Терри.
– Лон. Слышу, как фонит динамик. Заключаю – ты с Линкольном.
– Угу, – подтвердил Райм.
Добинс был ему симпатичен – первый человек, которого он увидел, очнувшись после катастрофы, лишившей его возможности двигаться.
– Прости, что поздно звоним, – извинился Селлитто, – но нам нужна помощь. Многократный убийца, имя и фамилию знаем, а больше почти ничего.
– Это он фигурировал в новостях?
– Он самый. Мы в затруднении. Он сказал Линкольну, что намерен возобновить убийства завтра после полудня.
– Сказал Линкольну? По телефону? В письме?
– Лично, – ответил Райм.
– Хм. Представляю, каков был разговор.
Селлитто и Райм дали ему сводку по Уэйру.
Добинс задал несколько вопросов, помолчал и наконец произнес:
– На мой взгляд, его поведение определяют два фактора. Он еще выступает?
– Нет, – ответила Кара, – после пожара ни разу не выходил на сцену.
– Выступления, – продолжил Добинс, – так глубоко захватывают, что, если успешного исполнителя лишить их, для него это становится настоящей травмой. Пожар сделал его совсем другим человеком.