— А ты как думаешь?
Горди не нашел что ответить. Старатель же придвинулся еще ближе:
— Я подскажу тебе.
Не в силах произнести ни слова, Горди пятился назад.
— Ну что ты, Бади Бой? Ты что, боишься меня? Не ты ли больше всех утверждал, что не веришь в привидения. Ведь ты, Бади Бой?
— Батте Фесперман, — едва слышно пробормотал Т.Г., не в силах поверить своим глазам.
Батте вежливо кивнул:
— Да, сам Батте во плоти… У-упс… правда, это не совсем соответствует истине. — Внезапно он выпрямился. — А где эти троглодитки сегодня? Где эта Мосес? Боже Всемогущий! Она такая уродина, что, когда она родилась, доктор не удержался и дал ее матери пощечину.
Т.Г. остолбенел.
— Интересно, знает ли Мосес об этом?
— Она об этом ничего не рассказывала.
— М-м-м… — Батте стянул с себя шапку и задумчиво почесал затылок. — Думаю, да. А что, остальные не знают?
— Так что, выходит, она тебя видела? — Т.Г. почувствовал некоторое облегчение при мысли, что он не один такой.
— Кто, Мосес?
— Ну да.
— Не, она меня не видела. — Увидев, как Т.Г. содрогнулся от ужаса, он добавил: — Я не собираюсь показывать себя никому, кроме тебя, Бади Бой.
— Меня зовут не Бади Бой.
— Что ты говоришь, Горди. Но я буду звать тебя так.
— Ну почему я? — Почему все это свалилось на его голову? Вот не было печали…
— Не знаю. — Батте опять залез на бревно и устроился поудобней. — Ни одна душа не видела меня с того дня. Я был зол до чертиков и устраивал там всякие обвалы, оползни, но никому еще не показывался. До сегодняшнего дня. — По его лицу скользнула зловещая улыбка. — Догадайся почему. — В его глазах мелькнул дьявольский огонек.
Горди был не в силах что-либо сказать, но подумал, что ему просто не повезло.
— Ну что ты, Бади Бой? Уже не так тяжело дышишь. Что, полегчало?
Только сейчас Т.Г. понял, что он немного успокоился. С появлением Батте его страх, казалось, рассеялся.
— Эта клаустрофобия — что это такое? — спросил Батте.
— А ты откуда про это знаешь?
Батте пожал плечами:
— Я все знаю.
Т.Г. подался назад. Ему вдруг почудилось, что сейчас будет стычка. Однако ничего не произошло. Его фобия творила странные вещи в его мозгу. Ведь нет никакого привидения. Батте Фесперман уже тридцать шесть лет как мертв.
— Ты что, уже уходишь?
Т.Г. не ответил. Если бы он ответил, то это бы означало, что он признается в своем безумии. Если же он будет молчать, то еще есть надежда выпутаться. Продолжая пятиться назад, цепляясь нога за ногу, он добрел до угла. Голос Батте все еще преследовал его:
— К чему такая спешка? Мне будет скучно без тебя.
Все еще пятясь, Т.Г. свернул за следующий угол и бросился бежать.