Начальница, ведающая работой персонала, не стала подробно выяснять, каким профессиональным опытом и навыками владеет Веста Роз. Довольно того, что на вид она казалась сильной, дееспособной и чистоплотной — и, судя по всему, была не до такой степени опасна и неуравновешенна, как пациенты клиники, среди которых имелось порядочное число убийц, поджигателей и виновных в публичных актах надругательства над общественной моралью. Поджигателей здесь — как, впрочем, и везде — боялись больше других; совершивших преступление на сексуальной почве — больше других ненавидели. Разумеется, кое-кто попал сюда по ошибке; кто-то в ходе следствия сам опрометчиво решил прикинуться невменяемым и в результате лишился свободы на неопределенное время — во всяком случае, до тех пор, пока не удастся доказать свою вменяемость, что в условиях Лукас-Хилла сделать было крайне трудно.
Руфь далеко не сразу сумела отыскать сестру Хопкинс. Штат клиники насчитывал две сотни сотрудников; пациентов было две тысячи. Наконец, она все-таки обнаружила ее в группе экстренной транквилизации — сокращенно ГЭТ — специальной бригаде, которая, приняв вызов, в мгновение ока оказывалась в нужном отделении. Задачей сестры Хопкинс было сбить с ног впавшего в буйство, брыкающегося пациента и, навалившись на него (или на нее) всем телом, удерживать в этом положении, пока кто-то другой из их бригады впрыскивал транквилизатор.
— Мне нравится эта работа, — призналась она Руфи за чашечкой кофе в местной столовой. — Столько интересных людей вокруг! И потом, всегда приятно знать, что ты кому-то нужна.
— Да, женщинам это всегда важно, — заметила Руфь.
— Кому-то надо идти на риск, — сказала сестра Хопкинс, демонстрируя свои шрамы — следы пущенных в ход припрятанных ножей и скрежещущих от бешенства зубов. — И все-таки это лучше, чем стоять сложа руки, когда у тебя на глазах умирают люди. Раньше я работала в доме для престарелых. А ты, Веста? Тебе не доводилось работать в таких домах?
— Нет, никогда, — сказала Руфь, не моргнув глазом.
— И Боже тебя сохрани! — сказала сестра Хопкинс горячо и искренне.
Сестра Хопкинс ростом была всего полтора метра, зато весила под сто килограммов. Что-то у нее было не в порядке со щитовидной железой. В двенадцать лет обеспокоенные родители повели ее к врачу, и тот прописал ей гормональный препарат, бывший в то время очень модным средством, который не только не разрешил проблемы, но лишь усугубил ее: она стала постоянно зябнуть и кутаться в несколько слоев шерстяных вещей, купленных, как правило, по дешевке в магазине для малоимущих.