Дети, завывая от ужаса, прижимались к мужикам, мешая двигаться. Василий Иванович каждому отвесил оплеуху и рявкнул, что бросит всех, если не заткнутся. У Петьки сердце разрывалось от
жалости — не то к себе, не то к этим несмышленышам, но тут леща получил он сам.
Девки схватили ординарца за руки и по команде Чепая дружно выскочили сквозь огненный коридор, в который превратились дверь и сени. Чепай поудобнее ухватил мальчишек.
— Дядь, ты меня на лошади прокатишь? — спросил тот, что постарше.
— А то, — весело подмигнул Чепай, — затем и пришел.
На пороге Чепай споткнулся обо что-то горячее и пушистое и вылетел на улицу едва не кувырком. Кот дико мяукнул и выпустил из зубов котенка. Оба животных были без усов и бровей, как, впрочем, и Чепай.
— Ишь ты, герой выискался, — удивился Чепаев. — Как там тебя? Шпунтик?
— Он Васька, дядя, — сказала девка, подбирая опаленного кота.
Василий Иванович посмотрел на Петьку:
— Ты же сказал, что это Шпунтик... или как там?
— Ну не мог же я кота именем командира называть!
— А что за Шпунтик?
— Не знаю. Читал где-то.
— Дурацкое имя для кота.
Спустя минуту дом рухнул, провалился сам в себя, и столб искр взметнулся в сентябрьскую ночь.
Подоспели бойцы с ведрами, баграми, топорами и песком. Огонь больше никуда не перекинулся,
все надворные постройки тоже уцелели. Бабы целовали и обнимали детей, а заодно и Петьку с Че- паевым. Петька млел, а Василий Иванович сдержанно отмахивался.
— Откуда огонь-то взялся, любись он конем? — спросил начдив.
— Да я, дура, пошла корову утром доить, кара- синку от свечи запалила, да и оставила, видать, на краю стола, — повинилась соседка. — Может, кот свечу опрокинул...
— Твой кот у меня спал, разиня. Сама, поди, опрокинула. Ладно, не реви, не звери же мы. Поживем в одной избе, не боись, не обижу.
Пока бабы обустраивали избу под себя, Чепай с Петькой стояли во дворе и никак не могли остыть от перенесенного жара.
— Страшно было? — спросил Чепай.
— Ужасть, как страшно, Василий Иванович, — кивнул Петька. — По мне, лучше под пули, чем вот так, в самое пекло... Чего-то ваш лев не помог...
— В том-то и закавыка. В бою действует безотказно, а если чего другое — никак. Как утюг: гладить удобно, а кашу варить — не получается.
Чепай раскрыл ладонь, и на ней засветился, отражая тлеющие угли пожарища, лев.
— Хотя лично мне он смелости придает, — будто извиняясь, признался Василий Иванович. — Или просто мне кажется?
Мужчины долго стояли на улице, уже остыли и даже начали замерзать, но уходить не спешили: надо было поговорить.
Петька долго чесал в затылке, то открывал, то закрывал рот, не решаясь задать вопрос, но в конце концов вздохнул и спросил: