Серело. В речной пойме лягушки начали дружно провожать угасающий день, остервенело пытаясь переорать одна другую в многоголосом самозабвенном хоре. На луговинах затеяли свой пересвист перепела, словно напоминая людям в железе: «Спать пора, спать пора!!» Но молодым тверичам было в тот момент не до сна.
— Если узнаю, что соврал, лично шкуру спущу мелкими клочками! — поеживаясь от озноба, пообещал стоявший рядом с Иваном и Олферием ратник. — Нету у меня веры таким вот, туда-сюда мечущимся…
— А ну цыц! — зло шепнул десятник. — В сыром воздухе твои ахи за версту слыхать. Придут, коль туда ушли, некуда им боле деться. Без него в этих чащах да болотах сгинут запросто. Это тебе не тракт проезжий.
В стороне от тропы проскрипел козодой. Это могла быть птица, а мог и условный сигнал, означавший, что неизвестные миновали самый дальний секрет. Иван тотчас откликнулся кряковым селезнем. Козодой вновь отозвался.
— Товсь! — едва выдохнул десятник. И к Олферию: — Давай, как я учил! Помни — первая стрела тебе, коли!..
Держа самострел на изготовку, десятник смотрел то на съежившегося мужика, то на кусок луговины перед собой.
Послышался чавкающий звук приближающихся лошадиных копыт. Привыкшие к полумраку глаза уже различали силуэт всадника. Незнакомый голос громко окликнул:
— Олферий, ты где?
— Тута я, — пискнул голос в ответ. — Туточки…
А дальше случилось непредвиденное. Почуяв под новым всадником кобылу, горячий Заграй сапнул бархатистыми ноздрями и призывно заржал. Ему вторил еще один жеребец из засады.
— Бориска, беги!!! — мгновенно оценив ситуацию, заорал передовой и резко завернул кобылу, намереваясь на махах уйти в темноту.
Иван мгновенно догадался, что сторожкие изменники разделились, и скорее всего везший грамоту от Юрия Московского дожидался в отдалении условного знака от напарника. А вместо этого услышал сполох. Медлить было нельзя.
— Имаем их!!! — зычно, словно на рати, гаркнул десятник, пришпоривая провинившегося Заграя. Он уже не слышал, как с разных сторон затрещали кусты, зачавкала осока. Все внимание было сосредоточено на темном пятне в десятке саженей перед собой. Задержать, любой ценой задержать!
На полном скаку он вскинул арбалет и даванул на спуск, целя в лошадь. Несчастное животное дико заржало: железная игла целиком ушла в глубь ее плоти. Еще несколько рывков, и кобыла беспомощно затанцевала на одном месте, припадая на заднюю правую, а затем вообще завалилась на никогда и никем не кошенную в этих местах траву.
Посыльный успел выпростать ноги и выскочить из-под погибающего помощника. Иван размашистым ударом опустил на железный шлем врага тупую сторону сабли. К оглушенному подскочили еще двое, раздался сочный русский мат. Путы плотно оплели ноги и руки. Сделано!!!