— Где письмо?! — сунулся к пленнику Иван, уже нисколько не заботясь о тишине. — Твой второй кто?!
Однако плененный оказался не робкого десятка. Меткий плевок попал десятнику в глаз. Иван ответил ударом окольчуженной правой руки, но желаемого ответа так и не получил.
Подскакал еще один дружинник, с седла вопросил:
— Взяли?
— Как видишь. У вас что?
— Там, где Сашко стоял, сшибка была, крики и звон сабель слышал. Может, тоже взяли, а может, и утек.
— Дурак, туда надо было, на подмогу!!! Догнать, догнать, любой ценой взять гада!!! Гривна за живого или мертвого!!! Он не должен уйти!!
Послав Заграя в намет, Иван ломанул сквозь кусты. У реки уже кто-то вздул факел, и в прыгающем свете было видно двух стоящих лошадей и одного человека, наклонившегося к земле. Когда десятник досягнул до них, он сдавленно зарычал.
Сашко беспомощно сидел, словно дитя куклу, держа левой рукой правую кровоточащую культю. Кисть валялась отдельно, все еще сжимая бесполезную теперь рукоять меча. Подоспевший на помощь ратник умело накладывал жгут.
— Потерпи, Сашок, потерпи!!! Не отдадим тебя костлявой! Видишь, уже перестает бежать. И чего ты, дурило, никак не хотел тяжесть эту на саблю менять? Ничего, князь тебе с голоду помереть не даст, пристроит куды-нибудь. И без руки жить можно!
Сашко, видимо, в шоке все еще не чувствовал боли и порывался встать. Увидев Ивана, он поднял к старшему залитое кровью страшное лицо и прокричал:
— Прости, Иван, прости, если сможешь!! Ловок гад оказался, не совладал я! Саблей как чародей работает! Пимен поскакал вдогон, а только не возьмет он один, силен, мразь поганая!
— Лица не разглядел? Не из знакомых?
— Не узрел. Сетка на нем кольчужная была, все лицо закрывала. Борода черная, это узрел. Да бронь дорогая, это точно! Целой деревни такая стоит!!
Иван вновь беспощадно бросил коня вперед. Тропинка виделась с трудом, он пригнулся к самой гриве, чтобы низкий сук не выбил из седла. Всадник почти достиг Рузы, когда едва не врезался в возвращающегося Пимена.
— Ну что, где он?
— Не догнать!! Конь словно птица летел. Да и темно очень, Федорыч… шелом где-то потерял, за малым голову не расшиб об сук. Ушел он…
— А ну, тихо!!
Иван затаил дыхание, прислушиваясь. Доносились лишь звуки наступившей ночи: кваканье лягушек, перекличка птиц. Словно ничего и не случилось за эти мгновения, словно все еще стояли они в засаде в напряженном ожидании.
— Кто был, не признал?
— Дак я только со спины и успел узреть! Сашко велел догнать, я и бросился. А только конь его гораздо лучше мово… — Дружинник виновато глянул на своего старшего и тихо спросил: — Искать будем или… вертаемся?