— Ну, что провизор опять чего-то требует.
— Денег?
— Нет, не денег, там был какой-то договор… или соглашение… Он только обмолвился так, в сердцах, и сразу замолчал, а больше на эту тему не распространялся.
— Кто это, по-вашему, мог быть?
— Не знаю, — она беспомощно развела руками. — Гена умел держать язык за зубами и хранить секреты даже от близких людей. Ближе меня у него никого не было. Это я точно знаю, он мне не раз говорил, что жене он рассказывает гораздо меньше, чем мне, никогда с ней о делах не советуется, а со мной советовался иногда — о магазинах, например, что я о них думаю, чем в них лучше торговать.
— Марина Борисовна, а не могло быть так, что Геннадий Егорович, опасаясь за свою жизнь, куда-нибудь спрятался?
— Могло, — подумав, ответила она. — Он не раз подумывал, как он выражался, «лечь на дно». «Как подводная лодка», говорил. Он Высоцкого очень любил… Ой, что это я о нем, словно о мертвом! — воскликнула она.
Я сразу вспомнила Катю Лунину. С Олегом, кажется, пока самого страшного не произошло. Приметы не всегда сбываются. Но, конечно, лучше не искушать демонов судьбы. Как легко, оказывается, даже близкие люди ставят крест — пусть подсознательно — на исчезнувшем или попавшем в беду человеке!
— И куда он мог направиться в таком случае? — продолжала я расспрашивать, сделав вид, что не заметила ее оговорки. — Может, у него был хороший друг? Знакомые?
— Нет, — она покачала головой. — Друзей у него не было. Лучше скажем так: друзей у него нет. Те, что были до тюрьмы, исчезли, а новыми не обзавелся. Я была его единственным другом.
— Может, есть дача?
— Дача есть, но там жена все выходные проводит. Он ее — дачу то есть — терпеть не мог. Но есть еще вот что: у него от матери остался в наследство дом в Антоновке. Маленький такой деревенский домик с участком. Он его сначала собирался продать, а потом передумал, отремонтировал, покрасил… Мы с ним там бывали несколько раз летом. Там летом хорошо. Сейчас еще холодно, конечно, но там печка есть.
— А кто-нибудь еще знал об этом домике?
— Ну, Петр Петрович, наверное, знал — Гена был с ним достаточно откровенен. Может, еще Женя. Жена знала, это точно. Но Гена ее туда не брал никогда, все чем-нибудь отговаривался.
— Далеко ли туда ехать?
— Нет, чуть больше часа. Это считается пригородный маршрут, он не с вокзала идет, а с рынка. Три рейса в день.
— И когда первый?
— В восемь утра.
— Ясно… Может, вы мне нарисуете план, как найти этот дом? А то ведь в деревне улиц обычно нет, а спрашивать мне бы не хотелось.
— Вы туда ехать решили? Мне ведь тоже… Я бы тоже поехала! — Она нервно сжимала и разжимала худые пальцы. — Но я завтра работаю… Если бы заранее предупредить… А не можем мы вечером поехать?