— Танечка, здравствуй, очень рад тебя слышать. Куда ты пропала? — пропел Герман, когда меня с ним соединили.
— Дела-а, — протянула я тоскливо и поинтересовалась: — Ты слышал о Перцевом?
— Его убили, — лаконично откликнулся Герман.
— Какой кошмар, правда? Тебя в милиции не треплют?
— Нет, — мне показалось, что там, на своем конце провода, Мародерский отрицательно качнул головой. — Я в офисе сидел, секретарша подтвердит. А тебя?
— Да вроде бы пока нет, — улыбнулась я с непонятным облегчением. Боже мой, это же надо было увлечься человеком по фамилии Мародерский?
— Может, сходим куда-нибудь? За тобой заехать? — спросил Герман ласково, словно мурлыкающий кот.
И я согласилась, убеждая себя, что все равно обязана расспросить его об Астраханцевой. Но если бы дело было только в Насте, я не стала бы жертвовать своим временем и уставшими за целый день беготни ногами.
К моменту приезда Германа я облачилась в платье из тонкого трикотажа, одного из последних своих приобретений, подкрасилась и была, что называется, в полной боевой готовности.
Уселась в машину, с удовольствием ощутив оценивающий и явно восхищенный взгляд Германа. Улыбнулась. Господи, ну и как расспрашивать человека о его возможной причастности к убийству, если больше всего на свете хочется прижаться к его плечу? Тяжела ты, лицензия детектива.
Я вдавила ногти в ладони, глубоко вздохнула и закурила, приведя мысли в надлежащее состояние. В любом случае сейчас у меня одна проблема — расследовать дело. По крайней мере, Ванька просил не прекращать расследование — он хочет знать, кто убил друга. А я не стала разочаровывать рыжего приятеля и говорить о нечистоплотности Перцевого. Затем мои мысли переключились на других фигурантов. Пора послушать разговоры господ Лавкиных. Кстати, я обратила внимание, что Гала слишком уж сочувствовала Светлане в разговоре со мной.
— Танечка, что ты молчишь? — оторвал меня от размышлений Герман, и только тогда я заметила, что мы остановились у входа в «Парадиз», неплохой ночной клуб.
Ого, куда меня привезли! Теперь, главное, не увлечься и вовремя удалиться, завтра мне предстоит много дел и надо быть в форме.
— Извини, я задумалась, — грустно откликнулась я, опустив глазки. — Согласись, это так странно — вроде бы все давно привыкли к мысли о смерти Андрея, а он, оказывается, вовсе не тогда умер, зато погиб теперь! — надеюсь, мой сумбурный тон в достаточной мере выдавал мое смятение от известия о страшном убийстве. Но и переиграть не хотелось бы, ведь Герман не глуп.
— Да, — кивнул Мародерский, выходя из машины, распахнул дверцу с моей стороны и протянул руку. И в моей памяти снова всплыла сцена, когда он на даче Перцевого помогал выйти из машины Анастасии Астраханцевой. — В самом деле ужасно.