Они отправились на пристань и взяли лодку. Мари расположилась на подушках на корме, а Дюпон сел на вёсла и стал медленно грести против течения. Идиллическая картина заросших зеленью берегов, казалось, совершенно заслонила в голове Дюпона образы войны и службы.
Они вели неторопливый разговор, который время от времени прекращался, но эти паузы не вызывали неловкости. Дюпон взял из гостиницы корзину с яствами и вином, и примерно через час после начала прогулки они решили пристать к берегу. Бутылка хорошего лёгкого вина сделала атмосферу ещё более непринуждённой. Они улеглись на тёплую траву, наслаждаясь щебетанием птиц. Дюпон приподнялся, чтобы достать пачку сигарет, и повернулся на локте. Он посмотрел на лежащую рядом Мари, она улыбнулась ему. Неожиданно для самого себя он наклонился и поцеловал её в губы.
На обратном пути лодка сама плыла вниз по течению, а Дюпон сел рядом с Мари и обнял её за тонкую талию. Они почти не разговаривали, лишь изредка целовали друг друга.
После ужина они снова отправились на прогулку вдоль берега реки. Дюпон и Мари вернулись в гостиницу поздно вечером и, не сговариваясь, поднялись в его номер. Тёплый летний вечер шевелил сдвинутые шторы, мягкий лунный свет заполнял комнату. Дюпон обнял Мари, она бессвязно шептала слова нежности. Он стал целовать её лицо, шею, плечи, грудь. Вдруг с её губ сорвалась немецкая фраза: «Ich liebe dich» (Я люблю тебя)… Дюпона как будто окатило холодной водой. Он насторожился. Неужели прекрасная Мари, которая говорила, что работает в Париже, а сюда приехала в отпуск, в порыве страсти прошептала слова любви по-немецки? Он отпустил её, она с тревогой спросила, в чём дело. Дюпону не пришло в голову ничего лучшего, как сказать, что ему нужно купить сигарет. Она рассмеялась. В этом маленьком городке ночью купить сигареты было решительно невозможно, к тому же на прикроватной тумбочке лежала едва начатая пачка сигарет. Естественно, она ему не поверила.
— Скажи правду, дорогой! Ты меня не любишь? — улыбаясь, спросила Мари, протягивая к нему руки.
Дюпон был в смятении. Иногда случается, что нормальный мужской инстинкт вступает в противоречие с инстинктом контрразведчика.
— Мари, извини меня, — сказал он, — мне сейчас не до любви. Не заставляй меня говорить прямо, потому что я и так уже нарушил долг. Давай сделаем так: я сейчас уйду, будем считать, что за сигаретами, и вернусь через полчаса. Если, когда я вернусь, ты ещё будешь здесь, мне придётся арестовать тебя и передать в ближайший военный штаб.
— Арестовать? Милый, тебе, наверное, плохо. Или это шутка?