Барбара нервно теребила в руках салфетку. Сейчас бы вскочить, бросить все и бежать, не останавливаясь, до самого Далласа! Но Реймонд непременно осуществит свои угрозы. Отступать не в его стиле, а теперь она на личном опыте убедилась, сколь велико самообладание этого человека.
Барбара огляделась и поняла, что столики в ресторане поставлены с таким расчетом, чтобы разговоры вполголоса не были слышны соседям. Слава Богу! Барбара ослепительно улыбнулась своему спутнику и решительно перешла в наступление.
— Что это ты пытался доказать там, в лифте?
— Я же объяснил. Небольшая демонстрация, чтобы привлечь к себе внимание.
— Повторения я не желаю. Слышишь!
— Тебе не понравилось? Ну что ж, твое право. Однако как сработало!
Барбара пропустила возглас мимо ушей.
— Если непременно понадобится проделать это снова…
— Ты имеешь в виду поцелуй? — услужливо подсказал Реймонд. — Говори, не стесняйся: вещи следует называть своими именами. Меня этим не шокируешь.
— …ты предупредишь меня заранее и будешь более сдержан. Что это еще за истязания! Я в синяках.
Реймонд наклонился вперед: глаза его, показавшиеся вдруг куда более темными, серьезными и искренними, встретились с ее глаза. Он ласково взял Барбару за подбородок и приподнял изящно посаженную головку, присматриваясь повнимательнее. Пристальный взгляд остановился на губах.
Барбара попыталась отстраниться. Его пальцы чуть напряглись и притянули ее ближе. Показалось, что он снова намерен целоваться.
Под испытующим взором Барбара ощутила на устах легкое покалывание и с трудом удержалась, чтобы не облизнуть внезапно пересохшие губы. Сейчас это выглядело бы вульгарно и в высшей степени неуместно.
— Не вижу ни одного синяка, — отметил Реймонд вполголоса. И пальцы его медленно скользнули по точеной шейке, словно не желая отрываться от нежной кожи.
— Не здесь, — еле слышно возразила Барбара: голос почему-то перестал повиноваться. — У меня даже ребра хрустнули.
— Гм. Боюсь, что пока это невозможно проверить. — Реймонд завладел рукой своей спутницы и спрятал ее в своих ладонях. В подушечках пальцев, поглаживающих хрупкую кисть, ощущалось гипнотическое пульсирование, пристальный взгляд обжигал, словно пламя. Барбара почувствовала легкий приступ головокружения. Реймонд повернул голову, не отпуская нежную руку.
— А, Патрик! Ты уже приступил к работе?
Барбара вздрогнула: она не слышала шагов, но у стола замер, готовый, видимо, терпеливо ждать хоть целую вечность, официант.
— Приступил, сэр, — пробасил он. — Меня шесть недель не было.
— Так долго? Впрочем, мне тебя очень недоставало. Как твоя малышка?