3. С таким недоверием и склонностью к подозрениям Бисмарк расценивает сосредоточение и расквартирование нашей кавалерии в Польше как умысел и не сильно дружелюбное намерение. Прусский генеральный штаб видит в этом дамоклов меч, нависший над теми провинциями, которые обеспечивают Германии бо́льшую часть пополнения конского состава (возможно, имеется в виду, что снабжают их ремонтными лошадьми. – Прим. мое). Кайзеру Вильгельму и его канцлеру было предложено перебросить из центральных областей Германии в Восточную и Западную Пруссию 20 кавалерийских полков; Бисмарк пояснил, что пока этот план отложен, поскольку такое решение означало бы “противопоставить недостатку гарантий (любезностей) угрозу”. Я спросил его, почему его так беспокоит передислоцирование наших войск, ведь наша кавалерия всего только снова занимает те же квартиры, в которых она квартировалась до войны. Он признал, что резкие и горячие статьи в нашей прессе внушили немецкому штабу опасения, которые раньше воспринимались как ребячество.
4. Бисмарк уверял меня, что в августе он получил от господина Ваддингтона (французский министр-президент и министр иностранных дел) известие о том, что уполномоченные, но неофициальные лица зондировали позицию французского правительства касательно заключения русско-французского союза. Я заметил, что, на мой взгляд, история совершенно неправдоподобна, но я уточню все по своему возвращению в Париж. В любом случае, поведение господина Ваддингтона доказывает, что он не только англичанин по происхождению и во вкусах, но и пруссак в своих опасениях. Бисмарк также заговорил со мной о нашем якобы влиянии на французскую прессу. Его агенты заверили его, что “L’Estafette” и “La France” – мои наемники. В последней публикуются иногда петербургские письма, которые написаны женщиной, и чье происхождение известно Бисмарку так же хорошо, как и мне, и которые едва ли его беспокоят. Но “L’Estafette” – это газета, выпускаемая на деньги принца Наполеона. Я посоветовал Бисмарку держать ухо востро со своими тайными агентами, которые так же, как и наши, большей частью – поляки, и любят валить все в одну кучу, а информация почти всегда оказывается неточной.
5. Немецкий канцлер поручился мне, что был против визита своего суверена в Александрово, но по большому счету он кажется вполне удовлетворенным его результатами. Я спросил его, смеясь, не ездил ли он в Вену, чтобы заключить там против нас наступательно-оборонительный союз; Бисмарк ответил, что он отправился туда, чтобы, напротив, отговорить Австрию от какого бы то ни было враждебного по отношению к нам намерения, но что он нашел Франца Иосифа весьма дружелюбно настроенным по отношению к России. Государь настойчиво опровергал все слухи относительно его так называемого альянса с западными державами. Бисмарком и Андраши был подписан тайный протокол. В нем содержатся взаимные обязательства обеих держав не принимать участия ни в каких действиях против нас в случае, если между нами и странами, подписавшими Берлинский трактат, возникнут разногласия. Таким образом, это вопрос дипломатии – преодолевать трудности, которые постоянно возникают в результате выполнения трактата.