— Мой цезарь! — Мессалина услышала умоляющий голос Германика. — Мне еще нужно сказать тебе нечто очень важное.
— Ты что, не понял меня, Астурик? — голос Калигулы звучал злобно и резко. — Я же сказал — завтра!
Валерия стала осторожно протискиваться с обратной стороны занавеса, рука ее коснулась Германика, и она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности.
— Господин, — вдруг послышался голос преторианца. — Тебя ожидает девушка.
— Какая девушка? — недоуменно произнес Калигула. — Я никого не посылал сюда.
Мессалина поняла, что она пропала. Ловким движением она сунула в руку Германика пояс с добычей, а сама быстрее молнии метнулась к ложу.
Когда Калигула вошел в кубикулу, Валерия уже возлежала на расшитых подушках и улыбалась, мысленно радуясь темноте, скрывавшей ее нервную дрожь.
— Приветствую тебя, мой цезарь! — томно промурлыкала она и облизнула губы розовым язычком.
— Что ты здесь делаешь, Мессалина? — тон, которым был задан вопрос, не предвещал ничего хорошего. — В эти покои никто не входит, кроме меня. Преторианцев, что пустили тебя, завтра ожидает суровое наказание.
— Мой цезарь, — Валерия судорожно сглотнула, подбирая слова. — Любовь, которую я испытываю к тебе, открыла бы передо мной любую дверь. Я пылаю от страсти к тебе и не властна над своим сердцем. Не гневайся, что я нечаянно нарушила твой запрет.
Брови Калигулы сердито сдвинулись.
— Мессалина, не в моих планах сегодня делить ложе с кем бы то ни было. Лучше тебе уйди отсюда, — медленно сказал он.
И тут Мессалина совершила ошибку. Уверенная в собственной неотразимости и привлекательности, она вместо того, чтобы повернуться и выйти, подошла к Гаю Цезарю и, приникнув к его груди, горячо прошептала:
— О, мой бог! Все мои мечты только о тебе. Молю тебя, не отвергай меня!
Взгляд Калигулы тревожно метнулся к занавешенной нише. Так и есть, девчонка видела его темную богиню, занавес слегка приоткрыт. Разъяренный, он схватил ее за локоть и больно сжал.
— Ты мечтала провести ночь с богом, что ж, сегодня, считай, тебе повезло. С этими словами Калигула оторвал ее от пола и грубо отшвырнул на ложе.
Мессалина упала навзничь. Гай мощными руками разорвал на ней тунику, и впился зубами в обнаженную грудь.
Вопль Мессалины заставил Германика, стоявшего в коридоре, похолодеть от страха. Преторианцы глумливо заржали.
И всю ночь, пока дворец спал, Гемелл простоял у входа в покои цезаря и слушал, как кричит от боли его возлюбленная. Несколько раз он порывался вбежать туда, но преторианцы грубо отталкивали его, и ему ничего не оставалось, как ждать, когда закончатся мучения Мессалины.