Тут по часовне раскатился громоподобный глас Лемерля. Казалось, его устами глаголет Божий гнев.
— Во имя Господа, будем же чтить святость этого места!
В часовне воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым ропотом.
— Если это знамение и дьявол посмел напасть на нас… — Ропот усилился, и Лемерль жестом успокоил сестер. — Если сатана покусился на нас в святых стенах храма Божьего, если он посягнул на святое причастие, я… я искренне тому возрадуюсь. — Лемерль умолк. — И вам должно возрадоваться! Ибо если волк грозит стаду крестьянина, крестьянину след волка изгнать. А если волк, в угол загнанный, скалит зубастую пасть, что должно делать крестьянину?
Зачарованные, мы не сводили с Лемерля глаз.
— Сбежать?
— Нет! — Одинокий вопль напоминал шелест пены на гребне приливной волны.
— Рыдать и рвать на себе волосы?
— Нет! — Сей раз ответ прозвучал увереннее: кричали больше половины сестер.
— Воистину нет! Крестьянин схватит то, что попадется под руку, — палицу, вилы, кол поострее, кликнет соседей да младых своих сынов и затравит того волка. Затравит и изничтожит. Коль затаился дьявол в святом храме нашем, пора затравить его и изничтожить! Да уползет он в преисподнюю, поджав свой мерзкий хвост!
И снова сестры ели у него из рук, всхлипывая от восторга и облегчения. Лишь миг Черный Дрозд упивался их обожанием — точь-в-точь как в эпинальском суде! — потом перехватил мой взгляд и ухмыльнулся.
— Теперь посмотрите на себя, — негромко продолжал он. — Коли дьявол проник в твердыню души вашей, спросите себя, как сумел он подобрать к ней ключи? Какими грехами неотпущенными и пороками тайными прикармливали вы его? Какими деяниями нечестивыми тешили все эти годы безбожия?
И опять сестры ответили ему, уже с новым чувством:
— Укажи нам путь истинный! — роптали они. — Научи!
— Лукавый затаится где угодно, — зашептал Лемерль. — Хоть в святых дарах храма нашего. Хоть в воздухе. Хоть в камнях. Присмотритесь к себе! — Шестьдесят пять сестер дружно обменялись косыми взглядами. — Присмотритесь друг к другу! — Лемерль отвернулся от кафедры, и я поняла: спектакль окончен. Это же его излюбленная манера: прелюдия, динамическая часть, эффектный монолог, финал, а потом к делу. Видала уже я такие представления, не упомню, сколько раз.
Где тот проникновенный чарующий голос? Теперь Лемерль говорил холодно и сухо, как чиновник, отдающий распоряжения.
— Немедля освободите часовню! Никаких служб, пока скверну не изгоним. Сестра Анна, — он повернулся к Перетте, — идет со мной. Сестра Альфонсина возвращается в лазарет, остальные — к молитвам и своим обязанностям. Хвала Всевышнему!