Лишь узкая дорожка была свободна от огня. Сделав несколько шагов, Лена оказалась перед камином. Туман шипел и не подпускал к ней пламя.
Потом туман вновь заполнил все вокруг, и огонь исчез. В молочной взвеси она не видела и собственной руки. Она не чувствовала своего тела. Раздался тихий смех, и ее куда-то потянуло.
«Ловушка!» Даже огонь не пугал так, как теперь этот непроглядный туман. Она вырывалась и пыталась уцепиться хоть за что-нибудь. Но пальцы хватали лишь скользкую пустоту. Скрипнула дверь, что-то лязгнуло, и воцарилась тишина.
Лена бросилась вперед, но упругий туман отшвырнул ее. Она пробовала снова и снова. Вокруг была лишь мягкая стена из серого тумана. И каждый раз ее отбрасывало назад. «Отсюда должен быть выход!» Она точно знала: где-то есть дверь. Но так и не удалось ее найти.
Стена тумана все приближалась, и постепенно он сковал Лену, полностью заполонив ее сознание. Она провалилась в серое туманное небытие…
— Пшёл вон! — Антона грубо вытолкали в открытую дверь.
От сильного тычка пробежав несколько шагов по инерции, он споткнулся и упал, больно ударившись коленями о булыжную мостовую и угодив рукой во что-то рыхлое и влажное. Все вокруг виделось каким-то мутным и расплывчатым. Была ли в этом виновата пелена, которая застилала сознание Антона с того момента, как он очнулся, или настоящий туман окутывал все вокруг, он понять не мог. Да и не пытался, потому что, почувствовав резкий неприятный запах, оторопело уставился на свою руку.
«Дерьмо! Чертов навоз!» — несколько кусочков дерьма отвалились с рукава его куртки и шмякнулись обратно в кучу.
Послышался стремительно приближающийся стук и скрип. Антон продолжал смотреть на свою руку, словно это могло прояснить, что же с ним случилось.
— С дороги, сучье племя! — двуколка, запряженная парой вороных, неслась прямо на него.
Антон вскрикнул, зажмурился и вскинул руки. Он уже слышал дыхание скакунов. Почти чувствовал, как их копыта разбивают его голову, а колеса повозки перемалывают то, что осталось. И все это как в замедленном кино или как во сне. В кошмарном тягучем сне, из которого не вырваться…
— А ну! — вместо удара копыт его ожог удар бича.
Лошади били копытами над его головой и жутко храпели.
Не помня себя от ужаса, он отполз в сторону. Вороные продолжали бесноваться. Клыки, сверкающие в их пастях, заставили Антона пятиться все дальше и дальше.
Так и не поднявшись, словно каракатица, перебирал он руками и ногами. Уже не обращая внимания на навоз и на ссадины, пятился, пока не уперся спиной в водосточную трубу.