В том, что поэтесса еще не спит, я была почти уверена: творческие натуры, подобные Ульяне, считают поздний вечер и ночь идеальным временем для работы. Голос у Ульянки оказался низким, с приятной хрипотцой. Мне сразу представилась дородная дама бальзаковского возраста с короткой, почти мальчишеской стрижкой и с вечной сигаретой в углу рта. Наверное, Жанка успела пересказать своей подруге содержание недавнего разговора, потому что Ульяна ничуть не удивилась моему звонку, а велела приходить прямо сейчас. Клавка, немного поворчав о дурной голове, которая не дает ногам покоя, вызвалась сопровождать меня.
— Хоть на живого классика посмотрю, — заявила Клюквина, натягивая теплую курточку. — Когда еще такой случай представится? А то вот так умрешь невзначай, и...
Что значит «и», Клавдия уточнять не стала, а лишь печально покачала головой. На мой взгляд, Ульянке до классика — «дистанция огромного размера», да и умирать «невзначай» я в ближайшее время не собиралась, но спорить с сестрой не стала, потому что была занята предстоящей встречей с поэтессой. Встреча эта представлялась мне довольно туманно. Ну скажите, о чем можно говорить с творческим человеком? Они же вечно витают где-то в заоблачных высях в поисках нужного слова или рифмы. Когда я училась в институте, в группе со мной был один юноша, писавший на досуге совсем неплохие стихи. Впрочем, прозой он тоже не брезговал, но получалась она довольно хилой. Так вот, Юрка Толстой (это его настоящая фамилия, между прочим. Согласитесь, такая фамилия ко многому обязывает!) на протяжении всех пяти лет обучения страдал хронической рассеянностью. Юрка мог, к примеру, явиться на экзамен по древнерусской литературе в полной уверенности, что сдавать предстоит античную, и сильно удивлялся, когда узнавал о своей ошибке. Но тем не менее экзамен сдавал, причем весьма неплохо. На всех студенческих вечеринках и тусовках Толстой был неизменным гостем, хотя приглашали его туда крайне редко. Студенты — народ молодой и веселый, жаждет веселиться, общаться, влюбляться, а не слушать лирические отступления своего однокашника. Внешность у юного гения была соответствующая: невысокий, худощавый, бородатый первой юношеской порослью, которую он не сбривал принципиально, считая, что борода — неизменный атрибут любого писателя или поэта. Об одежде говорить не буду — легко догадаться, что она не соответствовала современности, замечу лишь, что носки Юрка носил неизменно разного цвета. К сожалению, диплом наш Толстой так и не получил. Причина тому опять же творческая: на последнем курсе Юрку увлекла мысль переписать Большую детскую энциклопедию стихами. Он целиком погрузился в работу и про институт думать перестал. Короче говоря, предстоящее свидание с очередной творческой личностью меня даже несколько пугало.