А затем, все еще дрожа от лихорадки, Элдред поднимает голову. Несколько секунд сидит так, глядя в никуда, а потом произносит первые четкие слова за все время ночного бегства:
— Налево. К западу от нас, да поможет мне Джад. — Его голова снова падает на грудь. Кружит снег, дует ветер, больше похожий на молот, чем на кинжал.
Элдред позднее будет утверждать, что не помнит, как произнес эти слова. Осберт скажет, что, когда король заговорил, он услышал и почувствовал присутствие бога.
Он поворачивает на запад, ни о чем не спрашивая, ведет за повод коня Элберта рядом со своим конем. Ветер дует справа, гонит их на юг. Руки Осберта застыли, он почти не чувствует ремней, которые держит, своего и королевского. Замечает впереди что-то черное. Это лес. Они не могут ехать туда.
А затем появляется хижина. Прямо перед ними, близко от деревьев, прямо у них на пути. Он поехал бы на север и проехал мимо нее. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что он видит, потому что он и сам очень устал, а потом Осберт начинает беспомощно всхлипывать, руки его дрожат.
Святой Джад все-таки не покинул их в этой тьме.
Они не смеют зажечь огонь. Коней спрятали подальше от посторонних глаз в лесу, привязав к одному дереву, чтобы они грели друг друга. Снег кружится и метет, следов не останется. Не может остаться никаких следов их появления рядом с этим домом. Эрлинги привыкли к снегу и ледяным ветрам. Их берсерки и разбойники, словно волки, упиваются такой погодой, закутавшись в звериные шкуры, в их глазах нет ничего человеческого, пока из них не уйдет ярость. Они появятся здесь вместе с ветром, придут охотиться, так как северяне теперь уже знают, что один из семьи Ательберта ушел с Камбернского поля живым. В каком-то смысле это не должно иметь значения. Если земля захвачена и побеждена, армия разбита, какое значение может иметь король?
Но в другом смысле это значит очень много, это может значить очень много, и они захотят убить Элдреда самым жестоким способом, какой сумеют придумать. Поэтому не зажгли очаг в хижине свинопаса, где испуганные пастух и его жена, разбуженные громким стуком в дверь в ненастную ночь, уступили узкую кровать дрожащему, горящему в лихорадке человеку, который, как им сказали, является их королем, помазанником святого Джада.
То ли из-за относительного покоя в этих тонких стенах, укрывших от завывающего ветра, то ли из-за усилившейся болезни (Осберт не лекарь, он не знает), король начинает громко кричать. Сначала выкрикивает имена, потом издает хриплый боевой клич, произносит несколько слов на языке древней Тракезии, а потом на языке Родиаса из священных книг. Элдред — человек ученый, он побывал в самом Родиасе.