— Что вы, — успокаивающе сказал Джонни, — не нужно нас благодарить.
Но женщина не слушала его, видимо, желая выговориться:
— Масса всегда меня хотел бить, бил кнутом. Я не хотела сказать, где Като. Тогда масса увидеть меня, что я ничего девушка, больше меня не стал бить, стал спать, — она замолчала.
На палубе послышались голоса, потом наверху появилась лестница. Эспер, почувствовав острую жалость к молоденькой негритянке, сказала первое, что пришло ей в голову:
— Как рад будет ваш муж видеть вас с ребенком!
— Не знаю, — ответила та печально. — Я думаю так. Но Като может не знать, или Като ребенок, или — масса.
Эспер вздрогнула. Что это значит? Она не понимала, но чувствовала в этом что-то уродливое и пугающее.
— Давай, Хэсс, — крикнул ей Джонни. Он стоял, держа одной рукой конец лестницы, а другой помогая встать негритянке.
Эспер быстро уравновесила лодку, женщина, закутав ребенка в шаль, стала подниматься по лестнице, навстречу людям, готовым ей помочь Ее подняли на борт, и Джонни взялся за весла.
— До свиданья! Спасай вас Бог! — крикнула рабыня.
— Счастливо! — прокричал Джонни.
Отплывая от брига, они услышали команду: «Поднять якорь!»
«Удалось!» — с облегчением подумала Эспер. Она даже забыла об усталости из-за радостного волнения. Глядя, как удаляется бриг, она поняла, что участвовала в деле, в котором не было никакой личной выгоды. Все они подвергали себя реальной опасности ради чьих-то идей. Может быть, эта рабыня не сможет быть счастлива, обретя свободу, может быть, все плохое, что она перенесла, помешает ей быть по-настоящему свободной. Но это не так важно для тех, кто помог ей. Важно не прошлое и будущее этого человека, а сам акт освобождения.
— Что, Хэсс, тебе плохо? — спросил Джонни, заметив, что девушка сидит неподвижно.
— Нет, мне хорошо, — Эспер взялась за весла. — Знаешь, как бывает во время общей молитвы.
Ей было все равно, будет он смеяться или нет. Даже боль в спине и в руках сейчас не беспокоила ее.
Но Джонни не смеялся.
— Понятно, — задумчиво сказал он.
Они вновь вышли в открытое море, но ветер ослаб и волны были маленькими. Их теперь несло к берегу. Город спал и в темноте был едва различим, только иногда где-то вспыхивал свет в окошке. Когда они снова проплыли мимо острова Джерри, церковный колокол пробил два раза.
Теперь Джонни поставил лодку на ее обычном месте, у тропы, которая вела к его дому. Но когда Эспер, положившая весла, попыталась вслед за ним выпрыгнуть на берег, то почувствовала, что затекшие ноги не слушаются ее.
— Черт возьми! — смущенно засмеялась она. — Я похожа на мороженую селедку.