— Да нет же! — возразил я, чувствуя, как взмокла шея под воротничком.
Это не ускользнуло от внимания Дайаны, и она рассмеялась.
— А почему, по-твоему, ко мне проявил интерес Пол?
— Ну… я, естественно, предполагал… я думал… это было настолько очевидно… знаешь, мы все думали…
Я не нашел слов для вразумительного ответа.
— Я была не только его любовницей, но и его протеже. Он всегда давал мне это понять совершенно ясно.
— Да. — Я смотрел на нее новыми глазами, но тут же понял, что было просто неприлично пялиться на нее с открытым ртом, и мягко проговорил: — Неудивительно, что ты для Пола представляла совершенно особый интерес! Скажи, Дайана… я понимаю, что это не мое дело, но уж раз зашел разговор о том, чем именно ты его привлекала, то скажи, что писал Пол в том письме? Меня всегда это очень интересовало.
Она взглянула на меня озадаченно.
— В каком письме?
Мы пристально посмотрели друг на друга.
— Разве ты его не получила? — удивленно спросил я. — Я всегда думал, что Мейерс наткнулся на это письмо и отправил его на почту. Но, значит, он уничтожил его вместе со всеми остальными личными письмами. Пол вечером, перед смертью, написал тебе письмо, Дайана. А утром взял его с собой в офис. Я видел его своими глазами.
Дайану охватило сильное волнение.
— Может быть, он тебе как-то намекнул на содержание письма?
— У меня было впечатление, что это самая увлекательная проза, которая когда-либо рождалась под романтическим пером. — Я помолчал и потом резко добавил: — Я буду честен с тобой. Я советовал ему не торопиться с этим письмом. Он был в плохом состоянии, утратил способность оценивать трезво факты реальной жизни. Я не думал, что кому-то станет лучше, если это письмо будет извлечено из конверта на свет Божий.
Наступило бесконечно долгое молчание. Потом она проговорила дрожащим голосом:
— Не думаешь ли ты, что он намеревался приехать вслед за мной в Мэллингхэм?
Я разозлился. Меня раздражало ее желание копаться в прошлом, и я проклинал себя за то, что завел этот разговор. Хуже того, я ненавидел Пола. Он по-прежнему оставался здесь, как живой, хотя память о нем уже давно начала стираться.
Мне удалось смолчать, но я отвернулся, крепко сжав кулаки.
— О, Стив, — услышал я ее голос, — Стив… — Она обвила руками мою шею и поцеловала меня. — Не будем возвращаться к прошлому. Я ненавижу оглядываться назад.
Чуть позже я нашел в себе силы сказать ей, сдерживая ярость:
— Мне не нравится раскладывать костер из всех этих воспоминаний и танцевать на пепле!
Дайана рассмеялась. Она наполнила наши бокалы, и на этот раз сама произнесла короткий тост: