— А с какими товарами работаешь ты? — спросила она со вздохом, когда я изложил ей свои впечатления. — Твои, наверное, гораздо интереснее моих! Я предпочла бы заниматься повседневно деньгами, а не косметикой — банковское дело просто завораживает!
Я был так тронут этим мечтательным энтузиазмом, что предложил в конце мая поехать вместе со мной в Париж. Я хотел оценить перспективы французского офиса фирмы «Ван Зэйл», а поскольку Дайана проявляла интерес к Парижу, намереваясь открыть там свой салон, я подумал, что мы могли бы соединить наилучшим образом приятное с полезным, дело с наслаждением.
Наша поездка в Париж состоялась. Вряд ли стоило удивляться, но в этой поездке я сделал открытие, что Дайана хорошая помощница мне. Я пересматривал возможности коммерческих банков и банков, кредитовавших сделки с недвижимостью, специализировавшихся на размещении промышленных акций во Франции и за границей. Дайана сделала один или два запроса по поводу помещения для фирмы «Дайана Слейд Косметике», но больше интересовалась знакомыми мне банкирами и моими потенциальными клиентами. Я тоже искал помещение под офис и тратил много времени на планирование множества сделок, которые предстояло провести, чтобы превратить французскую базу в рентабельную. Однако в основном я проводил встречи с людьми, и Дайана была просто козырной картой у меня в руках, поскольку она превосходно владела французским языком. Я говорил по-французски достаточно бегло, но это был «канадский» французский, который я освоил, несколько лет общаясь со своими клиентами в Монреале. Я прослушал курс и европейского французского языка, но быстро убедился в том, что парижское произношение и лексика сильно отличаются от моего французского. К счастью, Дайана выручала меня каждый раз, когда я испытывал трудности, и скоро я стал всюду брать ее с собой. Люди, с которыми мы встречались, были от нее в восторге. Она была всегда безупречно одета и безукоризненно причесана и всегда ненавязчиво разумна. Мы вместе с нею изучали положение «Банка де Пари и де Пэи-Ба» с капиталом в три миллиона франков, почти таким же резервным фондом и филиалами в Амстердаме, Брюсселе и Женеве.
Мне нравилось вкалывать в карту булавки, которыми мы отмечали интересовавшие нас в Европе места. Дайана говорила, что мне следовало быть генералом, и с течением времени мне и впрямь порой стало казаться, что я склоняюсь над полями будущих сражений, определяя развертывание своих войск. Мое внимание привлек также «Банк де л'Юнион Паризьен» и несколько других. Устав, в конце концов, втыкать булавки, я принялся за изучение экономической конъюнктуры. В предшествовавшем году франк стабилизировался, и национальная валюта вернулась к золотому обеспечению. Обменный курс составлял 25–50 франков за доллар, 124,21 за фунт стерлингов, а учетная ставка в Париже была такой же низкой, как и в любой европейской стране, кроме, разве, Швейцарии, и редко превышала примерно три с половиной процента.