Я видела, как Камен украдкой обводит глазами огромный зал. Пол и стены, выложенные плитками из лазурита, создавали у меня какое-то странное ощущение — мне казалось, что я глубоко погрузилась в синюю воду, в которой вспыхивали золотистые искры пирита, священного камня, владеть которым могли только боги. Огромные алебастровые лампы стояли на золотых подставках высотой с человеческий рост, на золотых цепях качались курильницы, из которых вился голубой дымок, наполняя зал тонким ароматом. Слуги держались с важностью, достойной богов; их облачение состояло из бело-голубых туник с золотым шитьем и сандалий, украшенных драгоценными камнями. Все они молча и торжественно выстроились вдоль стен, ожидая приказаний.
В дальнем конце зала, лицом к входу, от стены до стены тянулся помост. На нем стояли два золотых кресла с ножками в виде львиных лап; на спинках, украшенных золотом, был изображен Амон, чьи животворящие лучи должны были касаться священной спины сидящего на троне. Одним из этих кресел был, несомненно, Престол Гора, святыня фараона. Другое кресло предназначалось для Верховной царской жены, царицы Аст. Но было еще и третье.
Здесь было сердце Египта. Здесь простирались ниц и прославляли Божественного, здесь он принимал иноземных сановников и издавал законы; огромные размеры зала подавляли атмосферой благоговения перед властью. За креслами находилась маленькая дверь, ведущая, как мне было известно, в скромную комнатку для переодеваний. Однажды я уже была в этом зале вместе с Гуи, который приводил меня, чтобы представить Рамзесу. Я решила, что нужно будет об этом упомянуть. Я ведь пришла, чтобы обвинять, в том числе и прорицателя. Но думать об этом почему-то не хотелось.
Открылась маленькая дверь, и показались десять человек, которые под перешептывание зала прошли через помост и расселись на стульях, стоявших в один ряд лицом к помосту. Я не знала, что это были за люди.
— Это судьи, — прошептал Несиамун на ухо Камену. — Люди суровые, но, надеюсь, беспристрастные. Трое из них — чужеземцы. Ладно, посмотрим, что будет дальше.
Я внимательно разглядывала судей, пока они занимали свои места, тщательно расправляли на коленях юбки и тихо переговаривались между собой. Большинство из них были среднего возраста или чуть старше, за исключением одного, довольно приятного молодого человека с острым взглядом и угодливой улыбкой.
Но вот судьи затихли. Я заметила, что они изредка поглядывают на меня. Конечно, они уже знали, кто я такая, поскольку читали материалы дела, однако их лица ничего не выражали. Мне вдруг стало страшно. Возможно, судьи сочли, что показаний свидетелей им недостаточно. Возможно, они решили, что такие могущественные и влиятельные люди, как Паис и Гуи, не могут обвиняться в измене, что все мои показания — ложь и что спустя семнадцать лет я должна понести заслуженное наказание. Но Рамзес помиловал меня, а царевич счел обвинения против заговорщиков столь серьезными, что назначил суд. Нет, глупо с моей стороны пугаться большого зала и нескольких человек с суровыми лицами.