— Во время нашей последней встречи на тебе не было ничего, кроме грубого короткого платья, — сказал он. — А сейчас я тебя едва узнал. Ты поистине прекрасна.
— Спасибо, Камен, — ответила я. — Но ты плохо выглядишь.
— Да, — небрежно заметил он. — Ожидание далось мне нелегко.
— Нам нужно идти, госпожа, — заторопил нас капитан. — Я не хочу, чтобы нам пришлось отбиваться от людей силой.
Камен удивленно посмотрел на меня.
— Госпожа? — спросил он.
Я кивнула.
— Я помирилась с твоим отцом, — сказала я, — и он вернул мне титул.
За спиной Камена я увидела Мена и Несиамуна, с которыми обменялась кратким приветствием. Затем мы с Каменом вошли под колонны.
— Тахуру каждый день молила богов защитить нас, — сказал мне Камен. — И сегодня она шлет нам свое благословение.
Я почему-то разозлилась.
— Какая она добрая, — сказала я более резко, чем хотела бы, но Камен только обнял меня за плечи и рассмеялся.
— Ты ревнуешь, и мне это льстит, — смеясь, произнес он.
Возле колонн стоял строй солдат с обнаженными мечами и выставленными вперед копьями. При нашем приближении солдаты расступились, и я сказала:
— Камен, а хочешь узнать, какое имя дали тебе дворцовые астрологи, когда ты родился?
Он недоуменно уставился на меня.
— О боги! А я об этом и не думал. Ну конечно, мне же дали имя. А почему ты вспомнила об этом только сейчас, мама?
Мы уже прошли колонны и вступили в прохладный полумрак. Сзади слышался приглушенный гул толпы.
— Потому что когда Распорядитель протокола будет называть имена и титулы обвиняемых и обвинителей, он назовет твое первое имя, а потом то, которое ты носишь сейчас. И я хочу, чтобы свое настоящее имя ты узнал от меня.
Камен не ответил, и я почувствовала, как он напрягся.
— Ну скажи, — попросил он.
Я взглянула на широкие плечи солдата, шагающего впереди нас.
— Тебя назвали Пентауру.
Камен хмыкнул.
— «Отличный писец», — пробормотал он. — Забавное имя для сына фараона и совсем не годится для солдата. Нет, оно мне не нравится. Я останусь Каменом.
Подойдя к дверям тронного зала, мы остановились. Обычно их держали открытыми, чтобы пропускать бесконечные вереницы министров, просителей и делегаций, но сегодня они были наглухо закрыты. Капитан стукнул в дверь рукой в перчатке. Очевидно, суд будет происходить здесь. Двери открылись, и нас впустили в зал. «Не нравится мне все это», — подумала я, шлепая сандалиями по каменному полу. Мне вообще никогда не нравились подобные вещи. Камен был прав, когда решил оставить имя, данное ему человеком, который его любил и воспитывал, и вместе с тем мне очень хотелось, чтобы Рамзес увидел своего сына, пусть даже Камен и родился у простой наложницы. Как мой мальчик поведет себя на суде? Как отнесется суд к сводному брату наследника? Помощник управляющего повел нас к нашим местам у правой стены, и Камен отпустил мою руку. Мы сели все вместе — Камен, Мен, Несиамун и я. Перед нами поставили скамеечки для ног. За нашими спинами встали солдаты.