Повернувшись к помосту, распорядитель вновь поклонился. Царевич поднял унизанный перстнями палец. У меня забилось сердце.
— Именем Амона, Величайшего из Величайших, Царя всех богов, и священной власти Рамзеса Усер-Маат-Ра, Мери-Амон, Хек-Он, Владыки Таниса, Могучего Быка, Возлюбленного Маат, Вседержателя Земель, Владыки Святилищ Нехбет и Уатхет, Повелителя Празднеств Та-Тенен, Гора Золота, Повелителя Времени, Защитника Египта, Покорителя Чужих Земель, Победителя Сати, Усмирителя Ливии и Расширителя границ Египта, провозглашаю суд открытым, — нараспев произнес распорядитель. — Я — Распорядитель протокола. Суд будет проходить в присутствии и под надзором повелителя нашего царевича Рамзеса Гора-в-гнезде, согласно воле фараона, продиктовавшего следующий указ…
Писец положил палетку на колени, открыл чернильницу, выбрал кисть и приготовился. Распорядитель протокола достал из кипы нужный свиток и начал читать звучным голосом:
— «Я, Рамзес Усер-Маат-Ра, возлюбленный Маат и Опора пера правосудия, приказываю судьям, рассматривающим данное дело, проявлять полную беспристрастность в отношении людей, представших перед судом. Да будет доказана их вина, прежде чем вы вынесете приговор. Но помните, что за все свои дела они отвечают собственной головой, в то время как я неподвластен суду и вечности, ибо принадлежу к справедливым царям, находящимся в присутствии Амон-Ра, Царя Богов, и Осириса, Владыки Вечности…»
«Странное заявление, — подумала я. — В чем оправдывается Рамзес? Показывает, что эти люди обладают властью? Дает понять, что сделал не слишком много после того, как в его руки попал мой список, тогда как более тщательное расследование быстрее освободило бы меня из ссылки?» Те слова, что зачитал распорядитель, не могли принадлежать богу, ибо боги не извиняются. Я встревожилась.
— «…Тем не менее, — продолжал распорядитель, — если окажется, что они виновны в том, в чем их обвиняют, я хочу, чтобы они приняли смерть не от рук палача, а от своих собственных».
Я знала, что так наказывают только знатных вельмож, и все же, приказывая им умереть, не давал ли Рамзес волю собственной злобе, чего никогда не должен делать бог? Хотя в свое время Рамзес и был великим воином, покорившим множество враждебных племен, он не смог вырвать власть над Египтом из жадных рук жрецов Амона. Так он и взошел на трон, будучи вынужденным считаться с более богатым и влиятельным Верховным жрецом Амона, и теперь связанное с этим постоянное напряжение наконец-то нашло выход. Царь доверял очень немногим, и тогда я подумала, что Паис и все остальные, кто решился укусить царскую руку, кормившую их, видимо, намеренно вонзили зубы именно в эту открытую рану, чтобы сделать царю побольнее. Какая неблагодарность. Я посмотрела на Паиса. Он качал ногой и смотрел, как на украшениях его сандалий играют лучики света.