— «Беху»-то не нашли, из которой пикет обругали?
— Нет.
— Слушай, быть такого не может. Я сегодня ездил в Ахтарск, так там на каждый километр по гаишнику в засаде. Чует мое сердце, что такая сердитая «Беха» без превышения скорости идти не могла, а потому недреманное око гаишника либо остановило ее, либо засекло.
— А черт его знает. Может, и засекли. Может, сейчас этот гаишник сидит на своей информации и думает, как бы ее поденежнее обернуть.
— Так вы ее хоть искали?
Петраков сплюнул.
— И без нее дел хватает. Вон, за шахтерами глаз да глаз. Недавно к ним бомж какой-то забрел, есть просил и власть ругал, а тут корреспондент, как на грех, этого бомжа снимать начал: мол, вот как плохо шахтеры зовут. А бомж, что характерно, хоть и голодный, но пьяный, и вши между пальцев ползают. Шахтеры как подхватились: «Провокация! Провокация!» В том смысле, что им этого бомжа нарочно подкинули, чтобы потом снять и показать — что за отребье шахтеры.
— И что с бомжом было?
— Да чуть насмерть не забили, хорошо, мы его оттащить успели. А то потом бы тоже провокация была: «Агенты спецслужб в наших рядах забили бомжа».
Тут где-то в глубине зазвонил телефон, и вскоре донесся звонкий голос дежурного:
— Вас, Иван Петрович! Головатый!
Петраков с Черягой вошли внутрь. Петраков немного поговорил по телефону в дежурке, бросил трубку и раздраженно сказал:
— Только этих мне еще не хватало!
— А что такое?
— Да банк! У них двести метров телефонного кабеля помылили, так мало того, что сами бегают как муравьи, еще и нас на уши поставили: проверить все точки, где цветные металлы берут.
— Проверили?
— Проверить-то проверили, но пока ничего не нашли. Тоже мне, нашли беду!
— А у них ничего, кроме кабеля, не поперли? — спросил Черяга.
— Совесть у них поперли вместе с кабелем.
— Я слышал, что у них с этим кабелем сигнализация отключилась. Может, они думают, что кабель украли для отвода глаз, а на самом деле хотели отключить сигнализацию?
— Если у них чего и украли, об этом они не говорили, — сказал Петраков.
В коридоре УВД пахло плохим табаком и свежим дезинфектантом, и по давно не беленому потолку ползла трещина.
— На дело брата можно посмотреть? — спросил Черяга.
— А?
— Ну, когда он ларек наехал, вы же дело завели.
— Тришкин! — закричал Петраков во весь голос. Из кабинета в конце коридора высунулась вихрастая голова.
— Ась, Петрович? — сказала голова.
— Тришкин, возьми человека и покажи ему дело Чижа. И вообще чего попросит, то и покажи. Он у нас теперь спаситель мэра. И это — сходи в киоск, пузырек возьми.
— Пьешь ты много, — сказал Черяга.