Багров почувствовал что вот-вот разрыдается, так жалко стало ему неизвестного гибнущего парня. Простого честного парня, жена которого такая же дрянь, как и супруга Михаила Федосовича. А парень погиб. И главное, из-за кого?!
– В общем, смотрите сами, – Ермоха бросил окурок, целясь в клумбу. – Недолет, – хохотнул Денис, повернувшись к Багрову. – Денек-другой у тебя еще есть.
Михаил Федосович глубоко затянулся и прочел фразу на страничке блокнота, извлеченного Денисом из внутреннего кармана своего пиджака. Фраза состояла из двух слов: «Приезжай. Помогу». Значит, Ермаков, считая положение крайне опасным, допускает возможность панического бегства. Это говорит о многом.
– Девочки, не грустите! – крикнул Денис стюардессам, – пойдем, а то водка киснет.
Ермоха ринулся в номер и завопил:
– Дамы! Не грустить! Любовь слишком серьезное дело, чтобы доверять его мужьям!
Взрыв хохота, последовавший, за шуткой Дениса, немного отрезвил Багрова. Он потянулся и глянул вверх, надеясь увидеть облака, освещенные солнцем. И окаменел: сварщик, глядевший с края крыши вниз, следил за ним. Михаил Федосович уловил это шестым чувством, за маской невозможно было разглядеть выражение лица рабочего. Через мгновенье строитель исчез, полковник почувствовал себя неуютно и вернулся в номер, на его появление компания не обратила никакого внимания.
– Итак, девчонки, вопрос на засыпку. Почему состояние невинности заключает в себе зародыши всех будущих грехов?
Ермоха был прирожденным тамадой.
Полковнику неожиданно вспомнилась отвратительная лысина дирижера из театра Оперы и балета, и плечи мэтра, густо усыпанные снежком перхоти.
Руки Дениса, вооруженные фужером и вилкой, летали как руки дирижера, а взволнованные личики стюардесс только усиливали сходство друга с плешивым маэстро.
Сразу после свадьбы, супруга Багрова, пытаясь развить у мужа чувство прекрасного, таскала беднягу на все премьеры театра Оперы и балета. Усилия жены не оказались напрасными – Михаил Федосович возненавидел высокое искусство. Причем, оперу особенно люто.
Михаил Федосович с тоской отметил, что и в театре, и здесь он лишний на празднике жизни.
– …Поэтому выпьем за дам, умеющих прощать. Ведь мужчины отличаются от мальчиков только стоимостью игрушек.
– И размеров гениталий, – дополнила Ермоху рыженькая Вероника, самая молодая из девушек.
– Сгрудились, – скомандовала Дина.
Видимо это был ритуал: девушки не чокались, а, захватив фужеры сверху, стукались ими словно камушками.
То ли от предложенной Денисом помощи, то ли от веселья, царившего в номере, Багрову вдруг сделалось удивительно легко. Почудилось даже, что сейчас раздастся бой курантов, стюардессы начнут поздравлять друг друга с Новым Годом, а все неприятности растают как дым. Михаил Федосович приблизился к столу, взял фужер и хотел сказать тост о дружбе, но вовремя заметил, что никто не обращает на него внимания. Денис нашептывал на ухо Веронике очередную глупость, а Дина с подружкой занялись бутербродами с бужениной.