— О, не беспокойся, — усмехнулся чародей. — От тебя не потребуется ничего слишком сложного и неприятного. Просто почаще размахивай мечом, ввязывайся во все битвы и занимайся всякими привычными для тебя делами. Видит Дегеррай, я не сомневаюсь, ты бы делал это и без моей просьбы.
Дайрут недоверчиво посмотрел на собеседника.
Предложение мага казалось заманчивым — чтобы избавиться от воспоминаний, постоянно свербящих занозой, он бы и сам полез в бой — вот только рук у него пока что не было. Но наверняка за ним крылась ловушка — всем известно, что чародеи ничего не делают просто так, без выгоды для себя.
Но вот какая ловушка? В чем она состоит?
— Нам предстоит небольшой ритуал, — продолжил маг. — Слегка болезненный, но ничего опасного…
Говорил он тем тоном, каким любят вещать лекари, подбираясь к больному с острой штуковиной за спиной, в то время как помощник уже готовит дубинку, чтобы тюкнуть жертву по темечку.
— Кто ты? — ответил Дайрут. — Почему я жив?
— На первый вопрос я отвечу чуть позже, на второй ответа у меня нет. И вообще, Айн, если ты хочешь новые руки…
И в тот момент, когда он произнес это имя, старое и почти забытое, которое Дайрут не слышал так давно, что отвык от него, снизошло озарение. Рядом с ним оказался первосвященник Дегеррая, только изрядно похудевший и словно помолодевший за прошедшие годы.
— Почему ты сбежал?
На несколько мгновений Родрис замер, затем усмехнулся — по-доброму, почти по-отечески.
— Узнал, да? Я не сбегал. Как полководец, ты можешь назвать это запланированным отступлением. Да, именно! Но не будем об этом. Итак, ты согласен получить новые руки?
— Да, — ответил Дайрут.
— Отлично, и да поможет нам Дегеррай. — Лицо бывшего первосвященника стало серьезным, он взмахнул рукой, и в следующее мгновение Верде потерял сознание, успев уловить далекое неприятное шипение — словно капала на раскаленные угли вода.
Очнулся он непонятно через какой промежуток времени, не имея возможности пошевелиться, отвести взгляд или сказать хоть слово.
Вокруг было темно, тепло и сыро, все тело словно пронзали медленные молнии. Кто-то, скорее всего, первосвященник Дегеррая, читал нараспев заклинания, унылые и непонятные.
Что-то вспыхивало рядом, громыхало; Дайрут видел алые тени, скользящие мимо, ощущал касания непонятно чем и непонятно к чему и чувствовал боль, то острую, то тупую, но очень сильную.
Со временем молнии стали бить быстрее, а ритм чтения начал ломаться.
Дайрут попробовал пошевелиться — однако это было все равно что пытаться сдвинуть гору.
Прошло еще какое-то время, боль выросла, теперь тело словно протыкали раскаленными прутами. Алые тени закружились вокруг в бешеном хороводе, шипение стало громче, причем доносилось одновременно со всех сторон. Затем ему стало казаться, что все кости превратились в расплавленный металл и стремятся вырваться наружу.